4

Темная сторона технологии голосования

НЬЮ-ЙОРК. Согласно неопубликованному «опросу за кухонным столом», проведенному в Соединенных Штатах перед президентскими выборами в ноябре прошлого года, примерно 95% из преимущественно испаноязычных членов одного из крупнейших американских профсоюзов предпочитали кандидата от Демократической партии Хиллари Клинтон ее противнику-республиканцу Дональду Трампу. Но при этом менее 3% членов этого профсоюза действительно собирались голосовать. Вся причина была в экономике.

Для большинства опрошенных расходы на голосование – в том числе неполученная зарплата за взятый выходной день, стоимость поездки на избирательный участок и необходимость обзавестись удостоверением личности (например, водительскими правами или паспортом), – были просто слишком велики. Этот факт отражает более широкую тенденцию в США: бедные американцы часто не могут в полной мере участвовать в демократических процедурах своей страны.

По данным Бюро переписи населения США, на президентских выборах 2012 года проголосовало менее половины взрослых избирателей из семей с доходом менее 20 000 долларов в год, тогда как среди домохозяйств с доходами более 75 000 долларов в год доля проголосовавших составила 77%. На промежуточных выборах 2014 года, по данным аналитического центра Demos, не голосовало 68,5% людей из домохозяйств с доходом менее 30 000 долларов в год.

Это серьезная проблема. Но обычно предлагаемые способы ее преодоления имеют большие недостатки.

В этих решениях, как правило, основной акцент делается на цифровые технологии, которые, по мнению многих, могут повысить процент участия избирателей за счет снижения расходов на голосование. Например, мобильные приложения рекламируются как средство повышения явки избирателей: люди могут голосовать по своему усмотрению, будь то в комнате отдыха на работе или в комфортной обстановке у себя дома.

Идея, безусловно, выглядит привлекательно. В Эстонии, которая повсеместно считается лидером в использовании технологий голосования, почти четверть всех голосов на парламентских выборах 2011 года были поданы в режиме онлайн.

Однако реальное воздействие данной технологии на процент участия избирателей остается под вопросом. Хотя доля онлайн-голосования в Эстонии в период между выборами 2007 и 2011 года увеличилась почти на 20%, общая явка избирателей увеличилась менее чем на два процентных пункта (с 61,9% до 63,5%). Это говорит о том, что онлайн-голосование может побудить постоянно голосующих изменить способ голосования, но оно не содействует увеличению количества избирателей, участвующих в выборах.

Но технология голосования может быть не просто неэффективной; она может принести настоящий вред. Данная технология снижает издержки не только для избирателей, но и для государства, благодаря чему выборы становится проводить легко как никогда. Риск заключается в том, что снижение затрат может привести к более частым выборам и референдумам, подрывая тем самым эффективность управления.

В период низких темпов глобального экономического роста и снижения жизненного уровня многих эффективное управление – вопрос крайне важный. По мнению американской организации Millennium Challenge Corporation, более эффективное управление помогает снизить уровень бедности, улучшить образование и здравоохранение, приостановить деградацию окружающей среды и бороться с коррупцией.

Ключевой особенностью эффективного управления является перспективное мышление. Политики должны работать над политическими целями, которые способствовали их избранию. Но у них должно быть достаточное политическое пространство для адаптации к новым событиям, даже если это означает изменение сроков реализации данных целей.

При постоянных выборах и референдумах этот вариант не проходит. Вместо этого политики вынуждены обеспечивать быстро достижимые и приятные для избирателей результаты – иначе на выборах они будут наказаны. С наибольшей вероятностью это приводит к близорукости и радикальному изменению программ при колебаниях политической конъюнктуры. Кроме того, что это подрывает кредит политического доверия и стабильность рынка, такая «ветреность» может привести к трениям между выборными политиками и технократами на государственной службе, а отношения между этими группами имеют решающее значение для эффективного, дальновидного и основанного на фактах принятия решений.

Сторонники референдумов превозносят их как высшее проявление демократии, дающее простым гражданам возможность высказаться напрямую по конкретным политическим решениям. Но в представительной демократии референдумы подрывают отношения между избирателями и их политическими лидерами, которым доверено вершить политику от имени граждан.

Зловещим признаком является то, что референдумы в западном мире уже сейчас проводятся все чаще – а их последствия становятся все ощутимее. Великобритания провела всего три референдума за всю историю; но два из них прошли в последние шесть лет (плюс еще один в Шотландии). Франсуа Фийон, кандидат на пост президента Франции, обещал в случае победы на выборах провести два референдума и высказал мнение, что Франции их нужно целых пять.

Выборы тоже стали более частым событием. Средний срок пребывания у власти политического лидера стран «Большой двадцатки» упал до рекордного минимума в 3,7 года по сравнению с шестью годами в 1946 году — и это, без сомнения, способствовало тому, что правительства стали мыслить более близоруко.

Пока неясно, действительно ли технология голосования стимулирует участие избирателей. Ясно одно: если она распространится широко, она может усугубить тенденции, подрывающие государственную политику, в том числе способность правительств стимулировать экономический рост и улучшать ситуацию в социальной сфере.

Снижение барьеров для демократического участия беднейших граждан – это достойная цель. Но какой в этом смысл, если в результате пострадают интересы этих самых граждан?