0

Виртуальные пороки

В популярной ролевой интернет-игре под названием Second Life (Вторая Жизнь) люди могут создать свою виртуальную копию, выбирая такие параметры, как возраст, пол и внешний вид. Затем эти виртуальные герои занимаются теми же вещами, что и люди в реальном мире, например, занимаются сексом. В зависимости от предпочтений, Вы можете заниматься сексом с кем-то старше или младше Вас – возможно даже намного старше или намного младше. По сути, если ваш виртуальный герой – это взрослый человек, то Вы можете заниматься сексом с виртуальным героем-ребенком.

Если бы Вы занимались этим в реальном мире, то большинство из нас согласились бы с тем, что Вы делаете нечто очень неправильное. Но действительно ли столь неправильно заниматься виртуальным сексом с виртуальным ребенком?

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Некоторые игроки Second Life говорят, что это действительно так, и они поклялись разоблачить тех, кто этим занимается. Тем временем, разработчик игры, компания Linden Labs, заявила, что внесет изменения в игру, чтобы воспрепятствовать виртуальным детям заниматься сексом. Немецкая прокуратура также заинтересовалась этой игрой, хотя ее, похоже, больше беспокоит использование игры для распространения детской порнографии, а не занятие виртуальным сексом с виртуальными детьми.

Законы о детской порнографии в других странах также могут оказать влияние на запрет игр, разрешающих виртуальный секс с виртуальными детьми. В Австралии, Коннор О'Браен, профессор факультета уголовного права Юридического Института Виктории, недавно в интервью мельбурнской газете The Age сказал, что думает, что создатели игры Second Life могут пойти под суд за публикацию изображений детей в сексуальном контексте.

Закон довольно суров, когда дело касается защиты детей от эксплуатации в сексуальных целях. Он становится намного более неоднозначным, когда сталкивается с половыми актами между согласными взрослыми людьми. Многие заботливые люди верят в то, что чем взрослые занимаются в спальне, является их собственным делам и государство не должно совать в это свой нос.

Если Вас возбуждает, когда Ваш взрослый партнер наряжается в школьника перед тем, как Вы займетесь сексом, и он или она не против присоединиться к этой фантазии, то ваше поведение большинству людей может показаться отвратительным, однако до тех пор, пока Вы делаете это тайно, немногие считали бы Вас из-за этого преступником.

При этом не имеет никакого значения, если Вы приглашаете к себе нескольких взрослых друзей, и в частной обстановке Вашего собственного дома все они желают принять участие в той же самой сексуальной фантазии, только в большем масштабе. Неужели компьютеры, связанные между собой через Интернет, – опять же, подразумевается, что в игру вовлечены только взрослые по своему согласию – настолько с��льно отличаются от подобной групповой фантазии?

Когда кто-то называет какое-то действие преступным, нам следует задавать вопрос: кому был нанесен вред? Если есть доказательства, что возможность воплощать фантазию через виртуальный секс с виртуальным ребенком делает людей более склонными к педофилии в реальности, то настоящим детям будет нанесен вред, и запрет на виртуальную педофилию станет более жестким.

Но такая точка зрения на вопрос поднимает другую, возможно, еще более существенную проблему виртуальной активности: насилие в видеоиграх.

Часто люди, играющие в жестокие видеоигры, находятся во впечатлительном возрасте. Популярная жестокая видеоигра Doom была любимой игрой Эрика Харриса и Дилана Клеболда, подростков-убийц из Колумбинской средней школы. В ужасающей видеозаписи, которую они сделали перед резней, Харрис говорит, что «это будет похоже на гребаный Doom… Этот гребаный дробовик [он целует свое оружие] попал сюда прямо из Doomа!»

Есть и другие примеры, когда поклонники жестоких видеоигр становились убийцами, но они не доказывают причинно-следственную связь. Однако стоит придавать большее значение растущему числу научных исследований о влиянии таких игр, как лабораторных исследований, так и опытных. Во «Влиянии жестоких видеоигр на детей и взрослых» ( Violent Video Game Effects on Children and Adults) , Крэг Андерсон, Дуглас Джентайл и Кэтрин Бакли с факультета психологии государственного университета Айовы, соединили эти исследования, чтобы можно было утверждать, что жестокие видеоигры делают поведение более агрессивным.

На случай, если судебное преследование является слишком грубым инструментом борьбы с жестокими видеоиграми, существует вариант возмещения убытков жертвам, или семьям жертв тяжких преступлений, которые подверглись нападению лицами, играющими в жестокие видеоигры. До настоящего времени подобные судебные процессы откладывались в долгий ящик. Отчасти это происходило потому, что разработчики не могли предвидеть, что их продукция может заставить людей совершать преступления. Но свидетельства, предоставленные Андерсоном, Джентайлом и Бакли, ослабили эту линию защиты.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Андре Пешке, главный редактор Krawall.de, одного из ведущих онлайновых журналов о компьютерах и видеоиграх в Германии, сказал мне, что за десять лет в индустрии видеоигр он ни разу не наблюдал серьезных дискуссий в рамках индустрии по этике создания жестоких игр. Производители всегда ссылаются на простое утверждение, что не существует научных доказательств того, что жестокие видеоигры приводят к насильственным действиям. Но иногда у нас просто нет времени ждать доказательств. Похоже, что сейчас как раз один из таких случаев: риск огромен, он перевешивает любые положительные стороны, которые могут иметь жестокие видеоигры. Это свидетельство может не являться определяющим, но оно одновременно является слишком важным, чтобы продолжать его игнорировать.

Возможно, взрыв огласки о виртуальной педофилии в Second Life имел неверное направление. Видеоигры должным образом подчиняются правовому регулированию, не тогда, когда они позволяют людям делать вещи, которые в реальности являлись бы преступлениями, а когда существует свидетельства, на основании которых мы можем сделать заключение о том, что они, вероятно, увеличат количество серьезных преступлений в реальном мире. В настоящее время, такого рода свидетельства более характерны для игр с насилием, чем для виртуальных миров, где разрешена педофилия.