2

Кризис самобытности европейских университетов

МАДРИД – Высшее образование в Европе на сегодняшний день оказалось в состоянии глубокой неопределенности. На чем должно быть сосредоточено основное внимание университетов – на исследованиях, профессиональной подготовке или социальной интеграции? Нужно ли правительствам инвестировать больше в высшее образование, чтобы поддерживать долгосрочный экономический рост? Стоит ли бросить университеты и позволить им в одиночку конкурировать и выживать (или нет) на мировом рынке образования?

На фоне дискуссий об их будущей роли, европейские университеты не должны упускать из виду свои индивидуальные качества, традиции, а также свое чувство социального назначения. Это будет непросто. Руководство университетов испытывает на себе давление сверху – со стороны европейских организаций и национальных правительств ‑ и от своих собственных научных работников, преподавателей и студентов.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Кроме того, параметры дебатов становятся туманными. С одной стороны, университеты соблюдают давние соглашения с правительством, а с другой, они сталкиваются с ревностными реформаторами, которые ищут рыночные решения, способствующие конкуренции между учреждениями, поощряющие мобильность сотрудников и студентов и делающие упор на ориентированное на студентов обучение.

Очевидно, что эти пер��пективы генерируют весьма различные последствия для будущего университетов. Традиционно, университеты проводили исследования, обеспечивали профессиональное образование и предлагали молодым гражданам страны культурный фундамент к тому моменту, когда они входили в общество. Сегодня все эти цели поставлены под угрозу. В самом деле, самой большой опасностью для университетов Европы является длительный период замешательства относительно их конечных целей.

Поиск истины путем наблюдений, экспериментов, рациональных аргументов и взаимной критики всегда был смыслом существования университетов. Учитывая это, правительство поощряло некоторые европейские образовательные учреждения, чтобы те попытались достигнуть того же совершенства в исследованиях, которое присуще лучшим университетам Соединенных Штатов.

Однако не все университеты Европы в первую очередь расценивают себя в качестве научно-исследовательских институтов. Многие предпочитают сосредоточиться на подготовке своих студентов к миру труда. Тем не менее, навыки, которые на данный момент необходимы за пределами учебного учреждения, меняются так быстро, что университеты могут бороться за то, чтобы объединить общие когнитивные навыки, привитые в классах и аудиториях ‑ такие как критическое и аналитическое мышление, способность решать проблемы и грамотное написание текстов ‑ с профессиональным опытом, который с каждым днем все больше приобретается непосредственно на рабочем месте. И если годы обучения не будут переходить в более мощные когнитивные навыки, исчезнет большая часть экономического обоснования инвестиций в высшее образование.

Университеты также должны служить государству, а именно: предоставлять студентов с культурной основой для жизни. Эта цель может показаться все более спорной в плюралистических западных обществах, однако университеты как минимум должны давать своим студентам понимание моделей, истории и философских основ, на базе которых можно обсуждать эти вопросы. Без разумного осознания собственной социо-культурной среды студенты могут рассматривать университеты просто с точки зрения места, в котором можно преследовать личные цели, обзаводиться полезными связями, наслаждаться студенческой жизнью и, возможно, улавливать поверхностный смысл разнообразия.

Какой бы путь ни приняли европейские университеты, сохранять самобытность в условиях глобальных изменений и образовательных реформ будет все труднее. Исследователи больше не заперты в своих башнях из слоновой кости, но работают в составе комплексных глобальных сетей наряду с участниками из частного сектора. Штатные профессора, занимавшие когда-то центральное место в жизни колледжей, сегодня уступают место преподавателям с неполным рабочим днем, которые не имеют сильных связей с конкретным учебным заведением.

Кроме того, в формирующейся концепции университетов ‑ которая многое получила в наследство от корпоративного мира ‑ образовательные «менеджеры», применяющие «наилучшие практики» (и всегда готовые перейти к следующему назначению) ‑ сохраняют лишь самое беглое уважение к жизни учреждения и его традициям. А студентам, которые воспринимаются всего лишь как потребители услуг, предлагается осуществлять выбор преподавателей, учебных планов и места учебы.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Некоторые могут посчитать эти изменения захватывающими. Однако их цели будут утеряны, если во время их преследования будет утеряна самобытность европейских университетов, многие из которых функционировали в мире государственного патронажа и жесткого регулирования. Директивные органы должны быть осведомлены об образовательном и культурном ущербе, который могут нанести бесконечные реформы ‑ каждая из которых в свое время была оправдана ориентированным на будущее жаргоном.

Университеты должны защищать свои институциональные воспоминания, местные традиции и обязательства по отношению к каждому новому поколению студентов. Лояльная и благодарная сеть выпускников может помочь это обеспечить. Альтернативой является шаблонный образовательный опыт, которому не только не хватает индивидуального характера, но который к тому же лишен нравственной цели.