2

Кризис самобытности европейских университетов

МАДРИД – Высшее образование в Европе на сегодняшний день оказалось в состоянии глубокой неопределенности. На чем должно быть сосредоточено основное внимание университетов – на исследованиях, профессиональной подготовке или социальной интеграции? Нужно ли правительствам инвестировать больше в высшее образование, чтобы поддерживать долгосрочный экономический рост? Стоит ли бросить университеты и позволить им в одиночку конкурировать и выживать (или нет) на мировом рынке образования?

На фоне дискуссий об их будущей роли, европейские университеты не должны упускать из виду свои индивидуальные качества, традиции, а также свое чувство социального назначения. Это будет непросто. Руководство университетов испытывает на себе давление сверху – со стороны европейских организаций и национальных правительств ‑ и от своих собственных научных работников, преподавателей и студентов.

Кроме того, параметры дебатов становятся туманными. С одной стороны, университеты соблюдают давние соглашения с правительством, а с другой, они сталкиваются с ревностными реформаторами, которые ищут рыночные решения, способствующие конкуренции между учреждениями, поощряющие мобильность сотрудников и студентов и делающие упор на ориентированное на студентов обучение.

Очевидно, что эти перспективы генерируют весьма различные последствия для будущего университетов. Традиционно, университеты проводили исследования, обеспечивали профессиональное образование и предлагали молодым гражданам страны культурный фундамент к тому моменту, когда они входили в общество. Сегодня все эти цели поставлены под угрозу. В самом деле, самой большой опасностью для университетов Европы является длительный период замешательства относительно их конечных целей.

Поиск истины путем наблюдений, экспериментов, рациональных аргументов и взаимной критики всегда был смыслом существования университетов. Учитывая это, правительство поощряло некоторые европейские образовательные учреждения, чтобы те попытались достигнуть того же совершенства в исследованиях, которое присуще лучшим университетам Соединенных Штатов.

Однако не все университеты Европы в первую очередь расценивают себя в качестве научно-исследовательских институтов. Многие предпочитают сосредоточиться на подготовке своих студентов к миру труда. Тем не менее, навыки, которые на данный момент необходимы за пределами учебного учреждения, меняются так быстро, что университеты могут бороться за то, чтобы объединить общие когнитивные навыки, привитые в классах и аудиториях ‑ такие как критическое и аналитическое мышление, способность решать проблемы и грамотное написание текстов ‑ с профессиональным опытом, который с каждым днем все больше приобретается непосредственно на рабочем месте. И если годы обучения не будут переходить в более мощные когнитивные навыки, исчезнет большая часть экономического обоснования инвестиций в высшее образование.

Университеты также должны служить государству, а именно: предоставлять студентов с культурной основой для жизни. Эта цель может показаться все более спорной в плюралистических западных обществах, однако университеты как минимум должны давать своим студентам понимание моделей, истории и философских основ, на базе которых можно обсуждать эти вопросы. Без разумного осознания собственной социо-культурной среды студенты могут рассматривать университеты просто с точки зрения места, в котором можно преследовать личные цели, обзаводиться полезными связями, наслаждаться студенческой жизнью и, возможно, улавливать поверхностный смысл разнообразия.

Какой бы путь ни приняли европейские университеты, сохранять самобытность в условиях глобальных изменений и образовательных реформ будет все труднее. Исследователи больше не заперты в своих башнях из слоновой кости, но работают в составе комплексных глобальных сетей наряду с участниками из частного сектора. Штатные профессора, занимавшие когда-то центральное место в жизни колледжей, сегодня уступают место преподавателям с неполным рабочим днем, которые не имеют сильных связей с конкретным учебным заведением.

Кроме того, в формирующейся концепции университетов ‑ которая многое получила в наследство от корпоративного мира ‑ образовательные «менеджеры», применяющие «наилучшие практики» (и всегда готовые перейти к следующему назначению) ‑ сохраняют лишь самое беглое уважение к жизни учреждения и его традициям. А студентам, которые воспринимаются всего лишь как потребители услуг, предлагается осуществлять выбор преподавателей, учебных планов и места учебы.

Некоторые могут посчитать эти изменения захватывающими. Однако их цели будут утеряны, если во время их преследования будет утеряна самобытность европейских университетов, многие из которых функционировали в мире государственного патронажа и жесткого регулирования. Директивные органы должны быть осведомлены об образовательном и культурном ущербе, который могут нанести бесконечные реформы ‑ каждая из которых в свое время была оправдана ориентированным на будущее жаргоном.

Университеты должны защищать свои институциональные воспоминания, местные традиции и обязательства по отношению к каждому новому поколению студентов. Лояльная и благодарная сеть выпускников может помочь это обеспечить. Альтернативой является шаблонный образовательный опыт, которому не только не хватает индивидуального характера, но который к тому же лишен нравственной цели.