21

Серьёзный подход к Турции

СТОКГОЛЬМ – Стамбул, расположенный на западе Турции, является одним из величайших городов Европы. Под именем Константинополь он был столицей Римской и Византийской империй, а после его захвата и переименования Мехмедом II в 1453 году превратился в столицу Османской империи ещё почти на 500 лет.

На протяжении своей долгой истории город на западном берегу Босфорского пролива, отделяющего Европу от Азии, играл роль геополитического эпицентра отношений между Западом и Востоком. И, по всей видимости, Стамбул продолжит играть эту роль, особенно учитывая то, насколько сейчас важны отношения христианской (в основном) Европы с мусульманским миром в широком смысле.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Собственно турецкое государство возникло на руинах Османской империи, а политическая жизнь Турции часто оказывалась весьма бурной, отмеченной соперничеством различных концепций и стремлений, успехами и неудачами. И всё же, на протяжении последних двух веков реформаторы, пытавшиеся модернизировать Турцию, черпали вдохновение в Европе.

Это в полной мере относилось к первому президенту Турции Мустафе Кемалю Ататюрку, который проводил авторитарные реформы в 1920-х и 1930-х годах для секуляризации страны. И это было верно для Реджепа Тайипа Эрдогана, который за прошедшие 13 лет – сначала как премьер-министр Турции, а сейчас как её президент – сумел стать выдающейся личностью на мировой сцене.

Эрдоган и его Партия справедливости и развития (ПСР) потратили первые десять лет у власти на проведение впечатляющих экономических и, да, демократических реформ. Турция, чьё членство в Таможенном союзе ЕС уже содействовало экономической трансформации страны, стала в большей степени соответствовать условиям возможного вступления в ЕС. Данный процесс усиливал мотивацию страны добиваться прогресса в деле демократических реформ. Стали крепнуть надежды, что страна наконец-то перевернула страницу нестабильной истории военных диктатур.

Однако за последние несколько лет многое изменилось. Переговоры о вступлении Турции в ЕС практически полностью прекращены. Частично это вызвано откровенной враждебностью к Турции в некоторых странах Евросоюза. Мотивы этой враждебности варьируются, но её общим результатом стало отчуждение многих турков, которые теперь чувствуют себя отвергнутыми той самой Европой, которая когда-то их вдохновляла. Не удивительно, что турки начали искать источники вдохновения и новых перспектив в других регионах.

Кроме того, в последние годы ухудшилась ситуация внутри страны. Под влиянием эскалации конфликтов в Сирии и Ираке в турецком обществе стала расти опасная поляризация. После длительного перемирия возобновились угрозы со стороны военизированных курдских группировок, а Исламское государство организовало серию терактов в Стамбуле и Анкаре. В подобных обстоятельствах тот факт, что Турция смогла, тем не менее, принять почти три миллиона беженцев, стал свидетельством устойчивости турецкого государства.

Негативное влияние на турецкую политику оказывает также ведущаяся с 2013 года тихая гражданская война, беспощадная и всё более разрушительная, между ПСР и её бывшими союзниками из движения гюленистов – это исламская организация, номинально возглавляемая проповедником Фетхуллахом Гюленом, который был изгнан из страны и сейчас живет в США, под Филадельфией.

ПСР и гюленисты когда-то совместно пытались искоренить кемалистское «глубокое государство», предполагаемую сеть антидемократических, националистических агентов, внедрённых в государственные структуры безопасности с миссией защиты секулярных идей Ататюрка. Частью этих совместных усилий стали устроенные в 2007 году показательные процессы над видными турецкими генералами, основанные на сфабрикованных доказательствах. Этот эпизод, как сейчас признают многие, сбил страну с правильного пути.

Последовавшие затем годы были отмечены тревожными заявлениями о том, что гюленисты проникли в полицию, судебную систему и военные части. Эта тихая гражданская война серьёзно ослабила демократическое развитие страны, при этом избранное народом правительство стало прибегать ко всё более авторитарным мерам в ответ на предполагаемую угрозу подрывной деятельности гюленистов.

Тихая гражданская война стала громкой, когда в июле в Турции провалилась попытка  государственного переворота. Большинство наблюдателей считает, что он был организован силами гюленистов, хотя сам Гюлен отрицает своё участие в нём. Если бы переворот удался, Турция, скорее всего, погрузилась бы в пучину открытой гражданской войны без видимого конца, при этом все надежды на демократию оказались бы похоронены.

Светлым пятном в этом путче стало то, что после многих лет разобщённости демократические политические партии Турции объединились вокруг общей цели защиты демократии от будущих внутренних угроз. Однако просто поразительным оказалось отсутствие на Западе эмпатии к Турции в этот крайне болезненный период для страны. Не может отвечать интересам ни одной страны Запада тот факт, что российский президент Владимир Путин оказался первым, с кем встретился Эрдоган после всего случившегося.

Не стоит удивляться тому, что Турция пытается сейчас вычистить гюленистов с властных позиций. Любое государство, столкнувшееся с внутренним мятежом, сделало бы то же самое. Разумеется, мы не должны закрывать глаза на злоупотребления во время последовавших сразу после путча облав; но нам следует поставить себя на место властей. На данном этапе трудно понять, забросило ли правительство свои сети слишком широко или недостаточно широко, но, ошибившись в охвате в любую сторону, оно создаст только новые проблемы.

Высокопоставленный турецкий чиновник, чего бы ни стоили его слова, на встрече с генеральным секретарём Совета Европы Турбьёрном Ягландом пообещал соблюдать принципы верховенства закона в соответствии с условиями членства страны в Совете. В любом случае у Совета ещё будет возможность обратить внимание на эти злоупотребления, после того как нынешний гнев остынет.

Турция находится на историческом перекрёстке, но пока ещё слишком рано говорить, куда направляется страна. Если сохранятся прежние тенденции к поляризации и авторитаризму, она со временем может достичь переломной точки. Однако если национальное единство, основанное на общей приверженности идеям демократии, в конце концов возобладает, тогда политический климат в Турции улучшится. Это позволит возобновить курдский мирный процесс, продолжить прогрессивные политические реформы, возродить надежды на будущую интеграцию с Европой.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Не стоит заблуждаться: отношение Запада к Турции имеет значение. Западные дипломаты должны расширять взаимодействие с Турцией, чтобы гарантировать исход, отражающий демократические ценности и благоприятный как интересам Запада, так и самой Турции.

Демократическая и европейская Турция может стать мостом, помогающим проведению реформ и модернизации в мусульманском мире. Отвергнутая и авторитарная Турция может создать новые конфликты и распри на восточных границах Европы. События на Босфоре повлияют на всех нас.