10

Грядущий финансовый пожар

ВАШИНГТОН – В начале 2007 года начал разгораться самый худший финансовый кризис за почти 80 лет. Он достиг пика 18 месяцев спустя, когда рухнул банк Lehman Brothers, и шоковые волны этого краха ощутили во всём мире. Отчаянные правительственные меры уберегли нас от второй Великой депрессии, причём власти поклялись, что «никогда больше» мы не столкнёмся с такими рисками. Политики и центральные банки начали широкий процесс, включавший реформы на национальном уровне и международную координацию, с целью снизить шансы краха очень крупных банков.

Спустя десять лет в результате всех этих усилий глобальная финансовая система стала в некоторых аспектах безопаснее. Но в других – её структура не сильно изменилась, а возможно, она стала даже ещё более уязвимой. Однако вместо завершения процесса реформ, власти по обоим берегам Атлантики, кажется, решительно настроены отменить большую часть мер, лежащих в основе уже достигнутого прогресса.

Результатом прошедшего десятилетия стали три главных достижения. Во-первых, некоторые финансовые компании обанкротились, и не без причины: у них были плохие бизнес-модели или плохое управление, либо и то, и другое сразу. Тем временем, более сильные финансовые компании увеличили свою рыночную долю.

Во-вторых, фондирование банков переключилось с долга на акционерный капитал. Далеко не у одного из известных банков перед кризисом менее 2% фондирования осуществлялось за счёт акционерного капитала, а значит, более чем на 98% они финансировались в долг. Сейчас такого нет.

В-третьих, введены ограничения деятельности крупнейших банков. Так называемое правило Волкера не разрешает американским банкам заниматься биржевой торговлей за счёт собственных средств (своеобразная форма внутрибанковской спекуляции). А в других странах органы банковского надзора стали скептичней относится к якобы современным видам рискованных операций. Атмосфера теперь пропитана осторожностью.

К сожалению, все эти достижения могут оказаться эфемерными. Могущественные люди хотят отменить ограничения деятельности банков в США и Великобритании. К примеру, можно ожидать, чт�� правило Волкера окажется под сильным давлением со стороны банка Goldman Sachs и его многочисленных бывших сотрудников, которые теперь заняли высокие посты в правительстве США.

Гэри Кон, бывший президент и главный операционный директор Goldman Sachs, который сейчас возглавил Национальный экономический совет при президенте Дональде Трампе, заявляет, что мы должны снизить требования к капиталу (а значит разрешить фондирование банков в большей степени в долг и в меньшей степени за счёт акционерного капитала) ради стимулирования роста экономики. Именно это было сделано в начале 2000-х годов. И если Кон добьётся своего, последствия будут аналогичными: катастрофа.

После 2008 года мировая финансовая система оказалась в значительной степени более сконцентрирована. По сравнению с конкурентами, в том числе крупными европейскими банками, у крупнейших банков США дела шли очень не плохо. В результате, на ключевых рынках (и во всей ключевой финансовой инфраструктуре мира) банки, подобные JPMorgan Chase, остаются слишком большими, чтобы им кто-нибудь позволил рухнуть.

Финансы выглядят иногда запутанным предметом, но совершенно понятно, что именно стоит на кону. Американский сенатор Джек Рид недавно хорошо это объяснил:

«Моим избирателям не нужны причудливые расчёты и формулы Уолл-стрит, чтобы понять ценность и пользу реформирования Уолл-стрит и сохранения контроля над безудержной алчностью. Ценность и пользу защиты потребителей и их с трудом заработанных денег. Ценность и пользу сохранения у семьи её ипотечного дома и предотвращения его изъятия банком».

Политические взгляды чиновников формируются под влиянием их отношения к миру и личного опыта. Если человек очень сильно пострадал во время финансового кризиса, он с меньшей вероятностью захочет пережить подобное снова.

Но если он пережил его очень удачно, например, дёшево купив активы на дне кризиса или увеличив рыночную долю, тогда разумно предположить, что он с меньшей вероятностью будут придерживаться осторожной политики. Рид указывал именно на это, когда говорил о соответствии Стива Мнучина, бывшего исполнительного вице-президента Goldman Sachs, должности министра финансов:

«Человек, который заработал состояние, агрессивно изымая заложенные дома у своих сограждан американцев, не обладает, на мой взгляд, подходящими достоинствами, чтобы стать министром финансов. Судя по его биографии, я не уверен, что мистер Мнучин способен «осушить болото», и боюсь, что он ещё больше исказит систему в пользу 1% [самых богатых] за счёт американского рабочего класса».

Однако Сенат утвердил Мнучина в должности, из чего можно сделать вывод, что мы вот-вот совершим полный круг. В книге «13 банкиров» Джеймс Квак и я документально показали, как финансовое дерегулирование 1980-х и 1990-х годов привело в итоге к буму на рынке недвижимости в начале 2000-х, который создал условия для финансового краха в 2008 году, а тот, в свою очередь, вызвал новую волну реформ в 2010 году и далее. Реформы были серьёзными; но они оказались недостаточно глубокими: их можно откатить назад без особых затруднений. Администрация Трампа именно это и собирается сделать.

Большие банки станут ещё больше. Уровень обеспеченности капиталом упадёт. А практика разумного риск-менеджмента вновь станет немодной. У могущественных людей хорошо получается зарабатывать на экономических бумах и крахах. А мы, все остальные, можем ожидать роста неравенства и бедности, вызванной кризисом.