8

Дипломатический дефицит Трампа

ДЕНВЕР – Объединение стратегических точек между Афганистаном, Сирией и Северной Кореей стало неизбежной задачей. Только таким образом мир может начать различать хоть какое-то подобие последовательного, пока ошибочного, подхода к внешней политике США со стороны администрации Президента Дональда Трампа.

Начнем с военного удара по аэродрому в Сирии, с которого была произведена химическая атака со стороны режима Башара аль-Асада. Был ли обстрел ракетами “Томагавк” призван просто передать сообщение, как утверждает администрация Трампа? Указывает ли это на более интервенционистский подход к кажущейся неразрешимой гражданской войне в Сирии?

Возникает вопрос, указывает ли этот удар на более жесткую внешнюю политику в целом. Вскоре после этого, американские военные, получив “полное разрешение” на действия своего главнокомандующего, сбросили на Афганистан фугасную авиационную бомбу (МОАБ) – сверхмощная неядерная бомба в арсенале США. Основной целью было уничтожить сеть туннелей, используемых Исламским государством. Вопрос в том, предназначалась ли MOAB всего лишь для этого. Всем хорошо известно Северокорейское пристрастие к захоронению своих военных объектов глубоко под землей.

В условиях растущей напряженности, вызванной испытанием Северной Кореей ядерного оружия и ракет, Трамп уже отдал приказ группе авианосцев ВМС США отплыть в прибрежные воды Корейского полуострова. В этом контексте создается впечатление, что политика “стратегического терпения”, бывшего Президента Барака Обамы, в отношении Северной Кореи, в ближайшее время может быть заменена.

Но в то время, как Трамп больше чем Обама опирается на эффектные проявления жесткой силы, кажется, он еще не остановился на каком-либо общем дипломатическом подходе. После того, как Трамп в День Инаугурации с нетерпением освободил от занимаемых должностей дипломатических назначенцев Обамы, он еще не заполнил ключевые должности, включая послов США в Южной Корее, Японии и Китае.

Независимо от имеющегося модикума дипломатии – как недавни�� саммит Трампа с Китайским Президентом Си Цзиньпином – похоже, она существует только для поддержки военных решений. Должен быть и другой путь: вооруженные силы должны использоваться для поддержки дипломатии. Как великолепно заметил Прусский генерал Карл фон Клаузевиц, война является серьезным средством для достижения серьезных целей.

Рассмотрим ситуацию в Афганистане. Покойный Ричард Холбрук, возможно величайший дипломат Америки начала этого века, пытался договориться с повстанцами Талибами. Хотя не все Афганские Талибы были бы открыты для переговоров, он считал, что достаточное их количество можно было бы задействовать и умиротворить, чтобы ослабить наиболее экстремальные группировки. Это был умный стратегический подход, который восходит к Римской Империи: “разделяй и властвуй”.

Американские военные под командованием Трампа, напротив, сбросили “мать всех бомб”. Возможно, администрация Трампа предполагает односторонний выход из Афганистана, как когда-то это сделала администрация Обамы. Тем не менее, с Трампом, США, уходя, могут сбросить еще пару MOAB.

Администрация Трампа, по всей видимости, соглашается со своим предшественником относительно другой стратегической цели: отстранении Сирийского Асада от власти. Но что последует дальше? Неужели Суннитские Исламисты, составляющие большинство оппозиции на местах, действительно просто сложат свое оружие, сбросив со счетов весь этот досадный экстремизм и примут участие в жизни, свободе и стремлении к счастью при демократическом правительстве?

В любом случае, возможно мы никогда этого не узнаем, потому что Асад все еще выигрывает. У него есть поддержка мощных союзников, включая Россию и Иран, а оппозиция безнадежно разделена. Даже Свободная Сирийская армия, в действительности это несколько армий, у которых мало шансов объединиться, и еще меньше надежды на свержение режима. Наиболее вероятным вариантом прекращения боевых действий в Сирии является участие США с глобальными силами, включая союзников Асада, которые согласны с необходимостью дипломатического урегулирования на основе разделения власти и децентрализации правительства.

Северная Корея, также страдает от автократичного лидера, который не собирается никуда уходить. Но, в отличие от Асада, Ким Чен Ын может в любой момент взорвать еще одно ядерное устройство.

Тем не менее, здесь, также, существуют ограничения относительно того, чего может достичь военный подход, хотя это не помешало Вице-Президенту Майку Пенсу недавно сказать, что “рассматриваются все возможные варианты”. В свою очередь, Госсекретарь Рекс Тиллерсон, в прошлом месяце, провел все свое время в Южной Корее с дислоцируемым там американским военным командующим, вместо того, чтобы вместе со своими служащими посетить дипломатов, работающих в Американском посольстве.

Сенатор Линдси Грэм зашел так далеко, что рекомендовал нанести удар по Северной Корее сейчас – до того, как режим сможет разработать ракеты, необходимые для доставки ядерного оружия в США. По-видимому, не имеет значения, что Север может доставить их своему южному соседу. Грэм считает себя прагматиком; но нет ничего прагматичного в разрушении доверия, которое лежит в основе Американо-Южнокорейского альянса.

Похоже, немногие в США, обладают мужеством Грэма к военным действиям, которые подвергнут 20 миллионов Южнокорейцев неминуемой опасности. Некоторые выступают за то, чтобы заключить сделку с режимом Кима: мораторий на испытания оружия, в обмен на ограничение военных учений США и Южной Кореи. Но такой подход, также мог бы ослабить критический союз Америки с Югом – хотя и в меньшей степени – при этом не предпринимая никаких действий для подавления аппетита Севера к ядерному оружию.

Обстоятельства в Сирии, Афганистане и Северной Корее сильно отличаются, но у них есть некоторые общие черты. Все они представляют собой серьезные внешнеполитические вызовы для администрации Трампа. И ни один из них не может быть разрешен без всеобъемлющих дипломатических стратегий.

Часто говорят, что 80% жизни это показать себя. Вместе с тем, в дипломатии ключевым моментом являются последующие меры, направленные на изменение всеобъемлющего видения на высшем уровне в согласованную стратегию, которая придает структурность повседневной работе по защите интересов США и их союзников по всему миру. Это не то, что военные способны решить в одиночку.