Donald Trump Scott Olson | Getty Images

Почему Трамп?

ВАШИНГТОН – Чем бы ни завершилась история с его кандидатурой (выиграет ли он номинацию в президенты от Республиканской партии или даже будет избран президентом Соединённых Штатов), американцы и весь остальной мир будут ещё долго гадать, как мог возникнуть феномен Дональда Трампа. И они этим уже занимаются.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

В первую очередь, следует понимать, что американские политические партии не решают, кто будет баллотироваться в президенты США. В реальности политические партии Америки являются не более чем собранием функционеров, которые организуют процесс отбора партийного кандидата в президенты, а затем борются за победу своей партии на ноябрьских выборах.

Кандидаты в президенты являются по сути фрилансерами. Они самостоятельно принимают решение, баллотироваться им или нет, причём это решение базируется на их представлениях (и, возможно, данных опросов) о том, насколько хорошо у них получится, и смогут ли они найти необходимое финансирование.

Некоторые люди баллотируются просто из-за своего эго или из-за жадности. Шум, которым сопровождается заявка на президентство, может обеспечить даже неудачному кандидату контракт на книгу, участие в телешоу или хорошо оплачиваемую карьеру оратора (а возможно, все три опции сразу). Трамп баллотируется, опираясь на свою известность – знаменитый девелопер, чьё имя красуется на самых разных зданиях, с большим состоянием, он был звездой телевизионного «реалити-шоу», которое длительное время показывали в прайм-тайм, – а это магнит для американской поп-культуры. Трамп знал, что партийная система Америки настолько смутная, что он сам может выдвинуть свою кандидатуру в президенты, при этом партийная структура, которая могла бы его остановить, отсутствует. (По крайней мере, он на это надеется, если вдруг ему придётся отправиться на партийный съезд в Кливленде нынешним летом, так и не заручившись поддержкой достаточного числа делегатов для гарантированной номинации).

Трамп хорошо чувствует дух времени (zeitgeist). Он подыгрывает недовольному рабочему классу – тем, кто остался позади в процессе перехода от индустриальной экономики к информационной. Эта группа больше всех пострадала от торговых соглашений, подобных Северо-Американскому соглашению о свободной торговле (НАФТА), которое стимулировало американские компании перенести свои заводы в Мексику, а владельцам бизнеса, оставшимся в стране, обеспечило рычаг для сдерживания роста зарплат.

Трамп жёстко критикует НАФТА и обещает, что, будучи президентом, он будет заключать такие торговые соглашения, которые окажутся более благоприятными для рабочих. На первых порах его кампания опиралась на анти-иммигрантские настроения: он начал её с того, что назвал мексиканских иммигрантов «насильниками» и «убийцами».

Кампания Трампа основана на его репутации сказочно успешного бизнесмена, хотя не вполне ясно, насколько же он всё-таки был успешен: четыре банкротства, некоторые проекты с его брендом провалились. Он свирепеет от вопросов, а правда ли, что его состояние равно $10 млрд, как он сам заявляет, но при этом отказывается публиковать налоговую декларацию, а этого обычно ожидают от кандидатов в президенты.

Трамп продолжает говорить про абсурдную стену, которую он поклялся построить вдоль границы с Мексикой (причём за счёт Мексики), однако сейчас он делает главный акцент на вопросах торговли. И совсем не случайно то, что и для Трампа, и для Берни Сандерса (соперника Хиллари Клинтон за номинацию от Демократической партии) торговля стала важной темой. Трамп и Сандерс используют протестные настроения среднего класса. Безработица среди тех, кто только что закончил колледж (это ключевые избиратели для Сандерса), равна 12%. Большинство сторонников Трампа, возможно, не смогли поступить в колледж, а если они потеряли работу из-за торговых соглашений (или думают, что из-за них), они так и не получили обещанную им профессиональную переквалификацию (или же они работают за зарплату, которая стагнирует уже несколько лет).

С самого начала в кампании Трампа был явный привкус фашизма: решительный мужчина будет устранять барьеры, мешающие его сторонникам двигаться вперед. Чистой силой воли он сделает их жизнь лучше.

Когда в ноябре сторонники Трампа на митинге в Бирмингеме (штат Алабама) побили протестующего афро-американца, Трамп стал подзуживать их бить его ещё сильней, прикрикивая: «Гоните его отсюда». Ему понравилось, как это прозвучало, с каким восторгом отреагировала аудитория, и поэтому Трамп повторил эту фразу несколько раз, причём и на следующих акциях. Вместо того чтобы игнорировать протестующих, как поступают многие политики, Трамп, наоборот, привлекает к ним внимание, чтобы показать, как с ними ведёт себя сильный человек.

Поощрение насилия – один из инструментов Трампа, помогающих ему получить власть. Если он станет президентом (эту вероятность сегодня исключать нельзя), мало причин сомневаться в том, что он будет использовать насилие, чтобы удерживать власть. Вспышка насилия на месте предполагавшегося предвыборного митинга в Чикаго в середине марта, возможно, не была случайной: к ней располагало само выбранное место. Трампа похвалили за то, что он отменил мероприятие; понимая, как работают СМИ, он оказался с интервью на трех главных кабельных новостных каналах, беспрерывно повторявших кадры с дракой.

Запаниковавший республиканский истеблишмент, пытающийся сейчас помешать Трампу заручиться поддержкой необходимого для номинации числа делегатов, по всей видимости, слишком разобщён и неэффективен, чтобы преуспеть. Республиканцы также сомневаются, а стоит ли пытаться блокировать его на съезде, зная, что если они это сделают, его сторонники могут взбунтоваться. Несколько недель назад некоторые республиканцы уже начали привыкать к идее, что президент Трамп будет не так уж и плох, однако они прекратили эти попытки, когда Трамп продолжил откровенно призывать к насилию. Другая часть республиканцев пришла к выводу, что его национализм и изоляционизм, а также невежество в общественных делах, делают его опасным. А теперь у них есть другая причина для страха: появилось нечто, что никто не может остановить.

http://prosyn.org/CCR5iXG/ru;
  1. An employee works at a chemical fiber weaving company VCG/Getty Images

    China in the Lead?

    For four decades, China has achieved unprecedented economic growth under a centralized, authoritarian political system, far outpacing growth in the Western liberal democracies. So, is Chinese President Xi Jinping right to double down on authoritarianism, and is the “China model” truly a viable rival to Western-style democratic capitalism?

  2. The assembly line at Ford Bill Pugliano/Getty Images

    Whither the Multilateral Trading System?

    The global economy today is dominated by three major players – China, the EU, and the US – with roughly equal trading volumes and limited incentive to fight for the rules-based global trading system. With cooperation unlikely, the world should prepare itself for the erosion of the World Trade Organization.

  3. Donald Trump Saul Loeb/Getty Images

    The Globalization of Our Discontent

    Globalization, which was supposed to benefit developed and developing countries alike, is now reviled almost everywhere, as the political backlash in Europe and the US has shown. The challenge is to minimize the risk that the backlash will intensify, and that starts by understanding – and avoiding – past mistakes.

  4. A general view of the Corn Market in the City of Manchester Christopher Furlong/Getty Images

    A Better British Story

    Despite all of the doom and gloom over the United Kingdom's impending withdrawal from the European Union, key manufacturing indicators are at their highest levels in four years, and the mood for investment may be improving. While parts of the UK are certainly weakening economically, others may finally be overcoming longstanding challenges.

  5. UK supermarket Waring Abbott/Getty Images

    The UK’s Multilateral Trade Future

    With Brexit looming, the UK has no choice but to redesign its future trading relationships. As a major producer of sophisticated components, its long-term trade strategy should focus on gaining deep and unfettered access to integrated cross-border supply chains – and that means adopting a multilateral approach.

  6. The Year Ahead 2018

    The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

    Order now