10

Виртуальная стена Трампа

КЕМБРИДЖ (США) – Во многих смыслах план Республиканской партии ввести «пограничную коррекцию» налога на прибыль в США является виртуальным дополнением к физической стене, которую президент Дональд Трампа планирует возвести на границе США с Мексикой. Хотя новый налог не увлек общественное мнение так же сильно, как стена Трампа, он может повлиять на среднего американца намного больше, и не обязательно это влияние будет позитивным.

Внешне основная идея заключается в введении налога в размере, скажем, 20% на импорт и предоставлении налоговой льготы в аналогичном размере для экспорта. Большинство популистов инстинктивно воспринимают эту идею как фантастически хорошую для рабочих мест в США, поскольку такой налог должен стимулировать экспорт и ослабить импорт. Но, к сожалению, и как многие уже отмечали, в этой логике есть одно слабое место – у США плавающий валютный курс.

Вероятным результатом «пограничной коррекции» станет укрепление доллара, а значит, импорт для американцев подешевеет, поскольку на один доллар можно будет купить больше иностранной валюты. С другой стороны, для иностранцев американ��кий экспорт станет дороже из-за укрепления доллара. Более того, согласно учебникам экономики, укрепление валюты полностью компенсирует эффект этого налога, поэтому торговый баланс останется неизменным. Если вы подумаете, что предложение республиканцев выглядит пустым фокусом, вы, возможно, будете правы, но давай здесь на минутку остановимся.

Несколько очень авторитетных учёных экономистов поддержали идею пограничной коррекции, но на совершенно иных основаниях. Они не сомневаются в том, что валютный курс действительно укрепится и нейтрализует влияние «пограничного налога» на внешнюю торговлю. Однако он всё равно им нравится.

Во-первых, США импортируют намного больше, чем экспортируют, результатом чего является большой внешнеторговый дефицит – по самым широким оценкам (счёт текущих операций) он равен примерно 2,5% ВВП. Это огромное улучшение по сравнению с дефицитом в размере 6% ВВП, который был у США десятилетие назад. Однако Америка продолжает импортировать существенно больше, чем экспортировать, а значит, правительство может собрать намного больше доходов от налога с импортёров в размере 20%, чем оно потеряет из-за налоговых льгот экспортёрам. Действительно, по крайней мере на бумаге, такая схема может приносить бюджету примерно $90 млрд в год.

Но на этом магия не заканчивается. Это может удивить тех, кто привык думать об импорте и экспорте как о феномене чистого противостояния «мы или они», однако в реальности примерно половина всей внешней торговли – это внутрикорпоративные сделки между зарубежными и американскими подразделениями одних и тех же компаний. А поскольку корпоративные налоги в США одни из самых высоких в мире, компании готовы пойти на всё, чтобы приписать как можно большую стоимость своим иностранным подразделениям и как можно меньшую американским.

Одним из используемых методов является фиксация в бухгалтерии компании искусственно высоких цен на внутрикорпоративный импорт и искусственно низких цен на экспорт. Завышение и занижение цен в выставляемых счетах – это проверенный временем способ обходить налоги и контроль. А если сделка осуществляется исключительно внутри компании, то для этого, по сути, необходим лишь бухгалтер с ловкими руками, декларирующий прибыль в юрисдикциях с низкими налогами.

Алан Ауэрбах из Калифорнийского университета в Беркли первым указал на то, что «пограничный налог» является способом дать отпор практике выставления завышенных и заниженных счетов в юрисдикциях с высокими налогами, подобных США. В итоге, даже если пограничная коррекция налога на прибыль напрямую и не сделает американские товары более конкурентоспособными, это всё равно будет эффективный способ поднять доходы, что потенциально открывает пространство для снижения других налогов.

Что же тогда может быть плохого в этой технократически убедительной идее? Во-первых, она полагается на несколько слишком храбрых допущений, например, будто люди не смогут с лёгкостью обыграть запутанную систему или будто реакция иностранных правительств будет сдержанной. А, во-вторых, она игнорирует массу трудных проблем переходного периода.

Начать с того, что подавляющее большинство американского импорта номинировано в долларах, а не в иностранной валюте. Даже если иностранная валюта подешевеет, это никак не поможет импортёрам, связанным условиями долларовых контрактов. Их издержки просто вырастут на 20% из-за налога на импорт. А некоторые экспортёры, даже несмотря на налоговые льготы, проиграют, потому что они полагаются на импортные компоненты при производстве своих товаров (этот факт подчёркивается в недавней публикации Федерального резервного банка Нью-Йорка).

Ещё одна проблема в том, что укрепление доллара приведёт к масштабным убыткам для американцев, так как стоимость многочисленных иностранных активов упадёт (об этом писали мои коллеги Эммануэль Фархи, Гита Гопинат и Олег Ицхоки). Но самая большая проблема из всех – это легкомысленное допущение, будто курс доллара идеально изменится, компенсируя последствия введения нового налога (и сопутствующей льготы).

Если мы чем-то и научились за последние 40 лет исследований динамики валютных курсов, так это тому, что курс валюты может многие годы совершенно не соответствовать фундаментальным экономическим факторам. Абсолютно нереалистично надеяться, что «пограничный налог» мгновенно вызовет резкое, компенсационное изменение курса доллара. Этот процесс займёт много лет, между тем, краткосрочные последствия для безработицы в США легко могут оказаться негативными.

Да, это правда, что высокие пограничные налоги способны повысить занятость в США. Такая система потребует огромного увеличения численности таможенных агентов, и она, скорее всего, приведёт к значительному росту подпольной экономики, так как люди будут пытаться уклониться от налогов. Но действительно ли это те самые рабочие места, на которые рассчитывают сторонники пограничного налога?