22

Сигнал бедствия «мэйдэй» в Великобритании

ЛОНДОН – Члены партии консерваторов, агитировавшие за выход Великобритании из Евросоюза (Брексит), продолжают разглагольствовать про строительство страны, которая будет открыта внешнему миру и свободной торговле. А на самом деле Британия от всех отворачивается. Премьер-министр Тереза Мэй позиционирует себя как британский аналог Ангелы Меркель, а оказывается, что у неё больше сходства с Марин Ле Пен, лидером ультраправого французского Национального фронта, чем с немецким канцлером-интернационалистом.

Мэй изложила свою концепцию британского будущего на октябрьской конференции Консервативной партии. Она пообещала начать формальный процесс выхода Великобритании из Евросоюза до конца марта 2017 года и объявила, что государственный контроль за иммиграцией (а не сохранение членства в общем рынке ЕС) является её приоритетом на предстоящих переговорах о Брексите. Такая позиция означает, что Британия встала на курс «жёсткого Брексита», который будет завершён к апрелю 2019 года.

 1972 Hoover Dam

Trump and the End of the West?

As the US president-elect fills his administration, the direction of American policy is coming into focus. Project Syndicate contributors interpret what’s on the horizon.

Правительства стран ЕС совершенно правильно настаивают на свободе передвижения людей как на базовом принципе общего рынка. Националистический, нативистский уклон политики Мэй уже вынудил Меркель и других лидеров стран ЕС, в первую очередь, президента Франции Франсуа Олланда, выбрать более жёсткую линию в отношении Британии.

На валютных рынках, естественно, произошло падение британского фунта из-за ожидаемых потерь экономики страны от жёсткого варианта Брексита. Дорогостоящие торговые барьеры – таможенный контроль; требования, связанные с правилами страны происхождения товаров; импортные пошлины; дискриминационное регулирование – будут теперь разделять Британию и Евросоюз, что затронет почти половину всего оборота британской внешней торговли.

Однако Мэй не просто ведёт к полному разрыву с ЕС. Она стала ещё и сторонником глубоко антилиберальной концепции британского будущего, которая включает меры государственного вмешательства в экономику, политический национализм, культурную ксенофобию. Мэй является премьером, который не был избран на выборах, но она отвергла составленный бывшим премьером Дэвидом Кэмероном либеральный манифест Консервативной партии (который помог ему получить парламентское большинство в прошлом году), а также политику поддержки глобализации, проводившуюся Маргарет Тэтчер в 1980-х, и даже намного более давние британские традиции либеральной открытости.

Накануне референдума о Брексите Мэй была почти безмолвным сторонником сохранения членства страны в ЕС, но теперь она облачилась в популистскую мантию агитаторов за Брексит, нацелившись одновременно и на «международные элиты», и на британцев с космополитическими взглядами. «Просто послушайте, как именно многие политики и комментаторы говорят о народе, – заявила она в своей программной речи на конференции. – Они находят ваш патриотизм безвкусным, ваши тревоги по поводу иммиграции провинциальными, ваши взгляды на преступность антилиберальными».

Вслед за националистами, такими как Ле Пен и авторитарный премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, она утверждает буквально следующее: «Если вы считаете, что вы гражданин мира, значит вы ничей гражданин. Вы вообще не понимаете, что означает само слово "гражданство"». Ирония в том, что именно мнение Мэй, будто бы есть только один способ стать членом британского политического сообщества, является совершенно небританским.

Мэй потребовала, чтобы компании, ведущие деятельность в Британии, отдавали предпочтение британским работникам в соответствии с «духом гражданства» – это ещё один термин для политики, которую Ле Пен называет «национальные предпочтения». И это не просто риторика. Статус граждан стран ЕС в Британии станет предметом для торга на предстоящих переговорах о Брексите. Мэй хочет закрыть двери для мигрантов из ЕС, которых они ошибочно винит в том, что они заняли рабочие места британцев и негативно влияют на уровень их зарплат. Министр внутренних дел Эмбер Радд готова идти ещё дальше. Недавно она обратилась к британским компаниям с призывом составить списки своих иностранных работников с целью «назвать и пристыдить» те компании, которые не нанимают «достаточного» количества британских работников. «Британские рабочие места для британских трудящихся» – таким был слоган расистской партии Национальный фронт в Британии в 1970-х годах. А теперь его поддерживают в правительстве страны.

Подобный шовинизм не просто гадок. Он ещё и глуп. Он уже вызвал негодование и спровоцировал угрозы со стороны других стран. В эпоху, когда многие компании пересматривают свои инвестиционные планы в связи с Брекситом, он превращает в издевательство заявления правительства о том, что Британия – открытая для бизнеса страна. По всей видимости, правительство Мэй рассчитывает, что Citibank будет работать в Лондоне без американского персонала, Nissan без японских менеджеров, а глобальные компании без своих талантливых сотрудников, набранных из разных стран.

Даже родившимся за границей врачам, которые сейчас спасают британские жизни, здесь больше не рады. Мэй хочет, чтобы Британия стала «самодостаточной» в сфере здравоохранении к 2025 году. Поскольку каждый третий врач в Британии является иммигрантом, страна может серьёзно пострадать, если многие из них решат работать в других странах.

Опыт работы Мэй в правительстве ограничивался командно-административными функциями, она была ответственной за внутреннюю безопасность и иммиграцию в качестве министра внутренних дел в кабинете Кэмерона. Похоже, что она совершенно не понимает, как именно работает открытая рыночная экономика, и не в курсе, что международная торговля, инвестиции и миграция взаимосвязаны. Недавно она хвасталась, что Лондон является финансовой столицей мира, не отдавая себя отчёта в том, что этим статусом Лондон обязан главным образом зарубежным банкам, которые нанимают иностранных работников (тех самых «граждан мира») для обслуживания международных рынков, в том числе рынка ЕС.

В более фундаментальном смысле Мэй, видимо, не понимает, что иммиграционный контроль является торговым барьером. Если британская компания отдаёт на аутсорсинг все компьютерные задачи в Бангалор, это называется «торговля», а если индийские программисты делают то же самое в Бирмингеме, то уже «миграция». Однако суть этих транзакций аналогична. Если Польша специализируется на строительстве, а Британия хочет заказать данную услугу, тогда людям приходится перемещаться между этими двумя странами для совершения данной торговой операции.

Fake news or real views Learn More

Официально британское правительство остаётся страстным поклонником свободной торговли. А на практике приоритет имеет его антилиберальная политика. Еврофобия бьёт по свободному обмену с британскими соседями и крупнейшими торговыми партнёрами, а ксенофобия – по потребностям в иностранных работниках. Сколько времени удержатся остальные пункты программы содействия глобализации этого правительства? Если допустить, что популизм находит в его лице желанных партнёров, любое торговое соглашение, которое выглядит как потакание интересам «международных элит», может быть заблокировано. Национализм способен довести Британию до того, что двери захлопнутся и перед китайскими инвестициями тоже.

Британские избиратели решили выйти из Евросоюза, но они не определили, как именно это должно произойти. Тем самым, Мэй не получала мандата избирателей на разворот к антилиберальной политике. Однако её официальным оппонентом является партия лейбористов, где власть захватили сторонники жёстких левых взглядов, поэтому на выборах у неё нет шансов. В результате (при условии, что либерал-демократы не вернут былую популярность) Британии, видимо, потребуется новая политическая партия – или межпартийный альянс – для борьбы за страну, которая открыта миру, либеральна и толерантна.