Исламский демократический парадокс

Негодование всего арабского мира по поводу публикации в Дании (несколько месяцев назад) комиксов, изображающих пророка Магомета, победа движения Хамас в Палестине и всё больший радикализм политики Ирана, - всё это сделало вопрос о существовании «политического ислама» фундаментальным для международной дипломатии. Но однобокий ответ здесь не подходит. В действительности, мы должны оставить идею о существовании некоего единого или глобального исламистского движения.

Политический ислам всех цветов появился как альтернатива светским арабским националистическим режимам, чья легитимность, основанная на борьбе за независимость своих стран, испарилась из-за их неспособности решить экономические и социальные проблемы, установить господство закона и гарантировать фундаментальные свободы. В Палестине, например, исламисты победили правившую партию Фатх, потому что несколько лет её правления в условиях израильской оккупации не принесли положительных результатов.

Каждое новое правительство, приходящее к власти в Европе или Америке, разделяет атавистическое опасение возможности «исламской альтернативы» арабским светским националистическим режимам типа Фатх и старается сохранить статус-кво. Но подавление всех арабских оппозиционных движений местными монархами или светскими диктаторами означало, что “защита мечети” стала единственным прикрытием, под которым можно начать политическую деятельность.

To continue reading, please log in or enter your email address.

To read this article from our archive, please log in or register now. After entering your email, you'll have access to two free articles from our archive every month. For unlimited access to Project Syndicate, subscribe now.

required

By proceeding, you agree to our Terms of Service and Privacy Policy, which describes the personal data we collect and how we use it.

Log in

http://prosyn.org/YiZ0WOB/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.