2

Нестабильность неравенства

НЬЮ-ЙОРК. Этот год стал свидетелем глобальной волны социальных и политических потрясений и нестабильности, когда толпы людей хлынули на реальные и виртуальные улицы: Арабская Весна; беспорядки в Лондоне; протесты среднего класса в Израиле против высоких цен на жилье и инфляционного давления на стандарты жизни; протесты чилийских студентов; уничтожение в Германии дорогих автомобилей «жирных котов»; движение в Индии против коррупции; растущее недовольство коррупцией и неравенством в Китае; а сейчас движение в Нью-Йорке и по всей территории США «Оккупируйте Уолл-стрит».

Хотя эти протесты не имеют единой темы, они по-разному выражают серьезную озабоченность мирового рабочего и среднего класса их перспективами перед лицом растущей концентрации власти в руках экономической, финансовой и политической элиты. Причины их беспокойства достаточно ясны: высокая безработица и неполная занятость в развитых и развивающихся экономиках; неадекватные навыки и образование для молодых людей, чтобы они могли конкурировать в условиях глобализации; возмущение против коррупции, включая легализованные формы, такие как лоббирование; а также резкий рост неравенства доходов и благосостояния в развитых и быстрорастущих странах с развивающейся экономикой.

Конечно, дискомфорт, который чувствует так много людей, нельзя свести к одному фактору. Например, рост неравенства имеет много причин: прибавление 2,3 миллиардов китайцев и индийцев к глобальной рабочей силе, которые сокращают рабочие места и заработную плату неквалифицированных рабочих голубых воротничков и белых воротничков оффшоров в развитых странах; технологическое изменение, вызванное смещением квалификации; эффекты по принципу «победитель получает все»; появление уже на ранней стадии неравенства доходов и богатства в быстрорастущих экономиках с ранее низким уровнем доходов; и менее прогрессивное налогообложение.

Увеличение левереджа частного и государственного секторов и связанные с ним пузыри активов и кредитов частично являются результатом неравенства. Посредственный рост доходов за последние несколько десятилетий для всех, кроме богатых, создал пропасть между доходами и устремлениями расходов. В англо-саксонских странах ответом стала демократизация кредитов – через финансовую либерализацию – способствуя росту долгов частного сектора, по мере того как домашние хозяйства заимствовали, чтобы восполнить эту разницу. В Европе разрыв был заполнен общественными услугами – бесплатным образованием, здравоохранением и т.д. – которые не полностью финансировались за счет налогов, увеличивая государственный дефицит и долг. В обоих случаях уровни задолженности стали непосильными.