Честь изгнания

Румынский скульптор Бранкуси сказал однажды, что когда в душе художника умирает ребенок, он сам умирает как художник. Я до сих пор не знаю, какой из меня получился художник, но мне понятны слова Бранкуси. Даже сейчас, в мои годы, я чувствую, что в моей душе все еще живет ребенок. Сочинительство - это детская профессия, даже когда оно становится чересчур серьезным, как это часто бывает с детьми.

Долгий путь незрелости начался для меня более полувека тому назад, в июле 1945 года, через несколько месяцев после возвращения из концентрационного лагеря под названием Транснистрия. В то райское лето я жил в маленьком молдавском городке, ошеломленный чудесной банальностью нормальной жизни в безопасном окружении. День, ставший для меня знаменательным, был особенно прекрасен: он был солнечным и тихим, а полумрак комнаты ласковым и уютным. И во всей вселенной не было никого кроме меня, слушавшего голос, который и был, и не был моим. Со мною была только книга румынских сказок в зеленом переплете, которую мне подарили несколько дней назад, в день моего вступления в священный возраст девяти лет.

Именно тогда чудо слова и волшебство литературы вошли в мою жизнь. Болезнь и лечение начались одновременно. Скоро, слишком скоро, я захотел стать одним из волшебников слова, которых считал своей тайной родней. Это был поиск чего-то, выходящего за рамки тривиальности повседневной жизни, равно как и поиск своего истинного «я» среди множества живших во мне индивидуумов.

We hope you're enjoying Project Syndicate.

To continue reading, subscribe now.

Subscribe

Get unlimited access to PS premium content, including in-depth commentaries, book reviews, exclusive interviews, On Point, the Big Picture, the PS Archive, and our annual year-ahead magazine.

http://prosyn.org/y5V1kQZ/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.