0

Конец государственной измене (или ее начало?)

Перефразируя знаменитое высказывание Толстого, люди, преданные своей стране, преданны одинаково. Они сражаются в армиях, платят налоги и голосуют на выборах. А вот предателем каждый становится по-своему.

Возьмите послевоенный опыт Америки и Германии. В США процессов по обвинению в государственной измене не было со времен второй мировой войны, а Германия отменила само понятие измены в традиционном смысле этого слова, оставив в целях защиты правительства от переворота со стороны антидемократических сил только понятие подстрекательства к мятежу, как общеуголовного преступления.

А теперь посмотрим на посткоммунистические страны, где, похоже, назревает новая волна судебных процессов по обвинению в государственной измене. Судебное преследование двух 78-летних стариков в Чешской Республике (Милоша Якеша и Йозефа Ленарта), оба участвовали в советской оккупации Чехословакии в 1968 году, а также четырехлетний судебный процесс во Владивостоке над Григорием Пасько, российским офицером военно-морского флота - это, возможно, первые ласточки процессов, в которых пострадавшие страны, почувствовавшие факты предательства, реагируют на это обвинениями в государственной измене.

Почему, как кажется, понятие измены отмирает в некоторых странах и возрождается в других? Разобраться в этом нам поможет небольшой экскурс в историю. Как это изначально было определено английским парламентом в 14 столетии, англо-американская версия понятия измены включала полный диапазон действий, угрожавших королевской власти. Даже мысли об убийстве короля (в старину это называлось ``замышлять'') наказывались смертью. Наказание за действия, такие как замена королевы подставным лицом или изнасилование королевы (загрязнение королевской линии крови), было внесено в английские законы для того, чтобы гарантировать сохранность королевской линии и дома.