0

Дилемма любопытства и ее применение

Альберт Эйнштейн однажды сказал: “У меня нет никакого особого дара, но я безумно любопытен”. Конечно, Эйнштейн был чрезвычайно скромен. Но также несомненно и то, что любопытство – мощная движущая сила в научных открытиях. Действительно, наряду с талантом и интересом, а так же математическими или другими количественными способностями, любопытство является необходимой характерной чертой любого успешного ученого.

Любопытство выдает эмоциональную страсть. Это состояние, когда тебя невольно захватило что-то, о чем невозможно не думать, и за что, так как невозможно действовать иначе, человек несет только ограниченную ответственность. Все мы приходим в мир любопытными, экипированными психологическим двигателем, чтобы исследовать мир и расширять те горизонты, которые мы по нашему мнению достигли. Это не совпадение, что известная книга по психологии развития называется «Ученый в колыбели», работа, которая прослеживает параллели между поведением маленьких детей и процессами и стратегиями исследований, которые являются обычными в науке.

Но стремление к знаниям, которое побуждает врожденное любопытство превзойти установленные горизонты, не ограничено. Многие родители могут рассказать историю о том, как с началом школы игривый подход их детей внезапно меняется, поскольку теперь они должны сосредоточиться на объектах, продиктованных учебным планом. Подобным образом, какой бы желаемой ни была способность науки производить неожиданное и непредсказуемое, она в настоящее время не может утверждать, что не несет никакой ответственности перед обществом.

Любопытство ненасытно, а в исследованиях оно неразрывно связано с непредсказуемостью результатов. Исследования – это бесконечный процесс с предназначением, которое никто не может точно предсказать. Чем больше эти неожиданные результаты, произведенные в результате проведения лабораторных исследований, являются предварительным условием для дальнейших нововведений, тем больше давление с целью установить контроль над производством знаний, направить исследования в определенные русла и приручить научное любопытство. Но любопытство нельзя ограничивать слишком жестко, чтобы не потерять способность науки производить новые знания.