0

Смерть Пакистана?

НЬЮ-ДЕЛИ. Это переломный момент для Пакистана. Сможет ли он пережить нынешний водоворот проблем – проиллюстрированный недавним убийством губернатора Пенджаба Сальмаана Тасира одним из его телохранителей, исламским фанатиком ‑ или его постигнет коллапс? Для мира судьба Пакистана является насущной необходимостью, может быть даже экзистенциальной проблемой. В конце концов, Пакистан является ядерным государством, региональной державой, местом, где нерестится терроризм.

Корни нестабильности в Пакистане идут глубоко. После первой и второй мировых войн европейские державы и США сели за отдаленные столы и создали границы, породив Ирак, Израиль, Кувейт, Иорданию и Саудовскую Аравию ‑ и, таким образом, большинство текущих бед Ближнего Востока. Новая карта региона была основана на предположении, что основы «мусульманской Азии» можно преобразовать путем внедрения западной системы национальных государств. Вместо этого был создан регион, который в целом не смог связаться в нации.

В 1947 году Индийский субконтинент также был подвергнут подобной вивисекции, с отрезанием от него его религиозного образования ‑ Пакистана. Конечно, на данном этапе не имеет смысла вновь рассматривать эту трагическую глупость. Последствия раздела, однако, остаются: до сих пор Пакистан не был в состоянии создать административно функциональное правительство. В действительности, если бы Мухаммед Али Джинна, отец-основатель Пакистана, был бы прав, что мусульмане являются отдельным народом, то Бангладеш не отделился бы от него, а отношения страны с ее соседом – Афганистаном – не содержали бы интриги и насилие.

Это подводит нас к сути вопроса: вопроса об исламе и государственности. В своей книге «Ислам и назначение человека» Гай Итон поставил вопрос с элегантной точностью: «исламское общество теоцентрично ... не теократично». Это важное различие, поскольку оно ставит под вопрос «обоснованность концепции исламского государства как отличного от мусульманского государства». Первое, пишет Итон, является «идеологическим предположением», которое «никогда не материализовалось в мусульманской истории, поскольку ни одно мусульманское государство не было теократическим».