0

Автор: Ральф Дарендорф

Договор вызывает наибольшие сомнения в тех местах, где он написан в стиле конституции. Так называемая "Хартия основных прав", например, должна защищать гражданские свободы. Фактически, она применима только по отношению к актам, изданным учреждениями Европейского Союза. "Положения этой Хартии относятся к учреждениям, органам и ведомствами Союза при должном соблюдении принципа субсидиарности, а также к странам-членам в случае, если они выполняют законы Союза" (Статья II-51). За предоставлением гарантий на специальные права следует дополнение: "в соответствии с национальными законами, регулирующими осуществление этих прав".

Точно также, при описании учреждений ЕС Договор в основном резюмирует существующий закон. Некоторые новые положения - такие как "взвешивание" национальных голосов в советах Союза - широко обсуждаются и будут обсуждаться в будущем. Такие положения, как учреждение Комиссии, состоящей из 25, а, вероятно, в скором времени и 30 членов, вероятно, будут изменены, поскольку являются нежизнеспособными. В любом случае, совершенно определенно то, что нынешний текст Договора не продержится больше двух веков (как Конституция США) или даже двух десятилетий.

Так почему же столько умных политиков создают такие проблемы? Необходимо понимать, что события, происходящие сегодня в Европе, в равной мере относятся к области символических актов и осязаемой реальности. Поэтому у нее есть любопытное свойство: иногда ее видно, а иногда нет. Премьер-министр Великобритании Тони Блэр долгое время утверждал, что Договор - это всего лишь формальность, а, следовательно, не стоит воспринимать его слишком серьезно. Затем, оказавшись в гуще символических дебатов, он радикально изменил свою политическую линию.

Действительно, к всеобщему удивлению, он обещает провести референдум по Договору и говорит, что таким образом раз и навсегда решится, будет Великобритания в Союзе или нет. Такие же дебаты ведутся в Швеции. В других странах, особенно в Германии и во Франции, в адрес так называемой Конституции звучат такие претензии, что те немногие, кто действительно ознакомился с проектом, должно быть, удивляются, почему эти 125 страниц трудного для понимания текста должны спасти Европу.