13

Как неравенство получило политический голос

МИЛАН – Потребовалось немало времени, прежде чем рост неравенства стал влиять на политику. Это произошло внезапно в последние годы. И теперь, когда неравенство стало центральной проблемой, национальные экономические приоритеты должны переключиться на создание более равных, инклюзивных обществ и экономики. Если этого не сделать, люди начнут поддерживать опасные альтернативы нынешней власти, к примеру, движения популистов, которые находятся на подъёме во многих странах.

Политические лидеры часто рассуждают о таких моделях экономического роста, которые ведут к несправедливому распределению плодов этого роста. Но оказавшись у власти, они практически ничего не делают по этому поводу. Если государство идёт по пути роста экономики, модель которого не предполагает инклюзивности (то есть учёта интересов всех граждан), следствием этого становится потеря уважения к экспертам, разочарование в политической системе и общих культурных ценностях, а также увеличение социальной фрагментации и поляризации.

 1972 Hoover Dam

Trump and the End of the West?

As the US president-elect fills his administration, the direction of American policy is coming into focus. Project Syndicate contributors interpret what’s on the horizon.

Признание важности вопроса о распределении экономических выгод, конечно, не является чем-то новым. В развивающихся странах экономическое развитие в интересах немногих (так называемая «эксклюзивность» в отличие от «инклюзивности») и экстремальное неравенство уже давно мешают появлению моделей долгосрочного роста экономики с высокими темпами. В таких условиях меры содействия экономическому росту является политически неустойчивыми, а в конечном итоге их реализация прерывается политическими переменами, социальными беспорядками и даже насилием.

В США рост неравенства стал фактом нашей жизни, по крайней мере, с 1970-х годов, когда началось искажение сравнительно равного распределения экономических выгод, свойственного ранней послевоенной эпохе. В конце 1990-х годов, когда цифровые технологии стали автоматизировать и заменять рутинный труд, сдвиг в сторону роста неравенства в уровне богатства и доходов получил реактивное ускорение.

Свою роль сыграла и глобализация. В течение 20 лет перед финансовым кризисом 2008 года занятость в промышленности США быстро падала во всех секторах (за исключением фармацевтического), хотя объёмы добавленной стоимости в промышленности росли. Впрочем, чистые потери рабочих мест оставались равны примерно нулю, но лишь потому, что росла занятость в секторе услуг.

Более того, основная часть добавленной стоимости в промышленности в реальности создаётся с помощью сектора услуг, в частности, услуг по дизайну товаров, исследованиям и разработкам, маркетингу. Если мы учтём эти особенности структуры цепочки стоимости, тогда спад в промышленности, то есть в производстве материальных товаров, окажется даже более ярко выраженным.

Экономисты уже давно заметили эти тенденции. Дэвид Отор, экономист из Массачусетского института технологий, и его коллеги тщательно задокументировали влияние глобализации и заменяющих человека цифровых технологий на рабочие места, связанные с рутинным трудом. А новый международный бестселлер французского экономиста Тома Пикетти «Капитал в XXI веке» радикально расширил наше понимание проблемы неравенства в уровне богатстве, а также дал характеристику фундаментальным силам, которые ему, по всей видимости, способствуют. Замечательные, получившие множество премий молодые экономисты Радж Четти и Эммануэль Саез обогатили данную дискуссию новым исследованием. Наконец, я тоже писал о некоторых структурных экономических сдвигах, связанных с этими проблемами.

Со временем этот новый тренд подхватили и журналисты, поэтому сейчас трудно найти человека, который бы не слышал выражения «1%» – это краткое обозначение тех, кто находится на вершине глобальной пирамиды богатства и доходов. Многие люди стали беспокоиться по поводу раскола в обществе – наверху находится процветающий глобальный класс элит, а внизу переживающий трудности класс, который состоит из всех остальных. Однако, несмотря на то, что эти тренды существуют уже давно, политический статус-кво сохранялся в целом неоспоримым вплоть до 2008 года.

Чтобы понять, почему политике понадобилось столько времени, чтобы догнать экономическую реальность, мы должны обратить внимание на существующие стимулы и идеологию. Что касается стимулов, у политиков просто не было достаточных резонов заниматься проблемой экономических моделей, способствующих неравному распределению доходов. В США установлены сравнительно низкие ограничения по финансированию избирательных кампаний, поэтому корпорации и богатые частные лица (а для них тема перераспределение доходов, как правило, не является приоритетом) вносят непропорциональную большую долю в избирательные фонды политиков.

А что касается идеологии, то многие люди просто с подозрением относятся к политике активного вмешательства государства в экономику. Они признают, что неравенство является проблемой, и, в принципе, они поддерживают правительственные меры, которые помогают обеспечивать образование высокого качества и услуги здравоохранения. Однако  оно они не доверяют ни политикам, ни бюрократам. В их глазах власти неэффективны и корыстны, это в лучшем случае, а в худшем – склонны к диктатуре и репрессиям.

Однако благодаря расцвету цифровых технологий и интернета, а особенно социальных сетей, ситуация начинает меняться. Как показал президент США Барак Обама во время выборов в 2008 году (а в нынешней кампании его примеру последовали Берни Сандерс и Дональд Трамп), сегодня существует возможность профинансировать очень дорогую избирательную кампанию без «больших денег».

В результате, связь между большими деньгами и политическими стимулами постепенно уменьшается. Деньги по-прежнему являются частью политического процесса, однако политическое влияние перестало быть эксклюзивным правом корпораций и богачей. Платформы социальных сетей позволяют сегодня мобилизовать большие группы людей, как это было свойственно политическим движениям в прежние времена. Подобные платформы позволяют снизить стоимость процесса политической организации, снижая общую зависимость кандидатов от денег и одновременно обеспечивая эффективный альтернативный канал сбора средств.

Эта новая реальность уже здесь и надолго. И вне зависимости от того, кто выиграет в этом году выборы в США, у любого, кто не рад высокому уровню неравенства, теперь будет голос в политике, возможность его профинансировать и сила влияния на принятие решений. То же самое касается и других групп, которые заняты схожими проблемами, например, экологической устойчивостью, которая не попала в центр внимания в ходе нынешней избирательной кампании в США (к примеру, во время трёх дебатов между кандидатами в президенты тема изменения климата просто не обсуждалась), но, конечно, окажется там в будущем.

Fake news or real views Learn More

Иными словами, цифровые технологии меняют экономическую структуру и баланс сил в странах демократии, причём даже в тех их институтах, где, как ранее считалось, всегда будут доминировать деньги и богатство.

Этот новый, влиятельный, огромный фактор на выборах следует приветствовать. Однако он не сможет заменить мудрое лидерство, а его наличие не гарантирует проведение разумной политики. Пока в политических приоритетах продолжается процесс ребалансировки, нам надо будет разработать креативные решения для наших самых трудных проблем, а также предотвратить наступления хаоса популизма в госуправлении. Можно лишь надеяться, что это именно тот курс, на котором мы сейчас находимся.