0

Укрощение финансов в век строгой экономии

НЬЮ-ЙОРК. Совсем недавно мы могли сказать: ”Мы все сейчас кейнсианцы”. Финансовый сектор и его идеология свободного рынка привели мир на грань катастрофы. Определенно рынки не корректировали сами себя. Дерегуляция доказала, что она является зловещей ошибкой.

“Инновации”, высвобожденные современными финансами, не привели к более высокой долгосрочной эффективности, более быстрому экономическому росту или всеобщему процветанию. Вместо этого, они были созданы для того, чтобы обойти стандарты отчетности и уклониться от выплаты налогов, которые требуются для финансирования государственного инвестирования в инфраструктуру и технологии – подобно Интернету – где происходит настоящий экономический рост, а не призрачный рост, рекламируемый финансовым сектором.

Финансовый сектор вещал с умным видом не только тогда, когда вопрос касался того, как создать динамичную экономику, а также тогда, когда нужно было решить, что делать в случае рецессии (которая, согласно идеологии, могла произойти только из-за провала правительства, а не рынка). Как только экономика вступает в рецессию, доходы падают, а затраты – скажем, на пособия по безработице – увеличиваются. Поэтому дефицит растет.

Сторонники жесткого курса в отношении дефицита в финансовом секторе говорили, что правительствам следует сосредоточить внимание на устранение дефицитов, предпочтительно путем сокращения затрат. Сокращенный дефицит вернул бы уверенность, которая вернула бы инвестиции – и, таким образом, произошел бы экономический рост. Но как бы благовидно ни звучала такая аргументация, исторические факты неоднократно опровергали это.