21

Выбор позиции в войне внутри ислама

ПАРИЖ – Французский премьер-министр Мануэль Вальс была прав, когда недавно заявил, что у джихадизма нет оправданий. Отказ от культуры оправданий, сказал Вальс, означает также отказ от искушений погрузиться в объяснения мотивов джихадистов.

И Вальс был вновь прав, когда 4 апреля предупредил об опасности идеологической победы салафизма, доктрины, лежащей в основе джихадизма и рассматривающей Европу (а внутри Европы Францию) в качестве главной арены для прозелетизма.

На протяжении трёх десятилетий несколько французских правительств подряд уклонялись от ответственности участия в подобных дебатах. И хотя такая пассивность помогала обеспечить краткосрочный социальный мир, она открыла дорогу идеалам, не соответствующим идеалам республики, но укоренившимся во многих районах французских городов. А в дальнейшем французские власти продемонстрировали сознательную слепоту, отказавшись признавать, что воинственный исламский фундаментализм в реальности является исламо-фашизмом, третьим глобальным вариантом тоталитаризма, о котором критики неустанно предупреждают уже четверть века.

Данному провалу в работе власти помогала преступная близорукость, доминирующая на крайних флангах политического спектра. В 2012 году Марин Ле Пен, лидер ультраправого Национального фронта, смешала в одну кучу религиозный символ, которым является ермолка, с политической эмблемой, которой является хиджаб (чтобы осудить и то, и другое). А в апреле этого года сенатор от партии зелёных Эстер Бенбасса заявила, что мини-юбка отчуждает ничуть не меньше, чем чадра. Что же такое Ле Пен и Бенбасса делают, если не потворствуют соглашательству с той формой варварства, чьё случайное человеческое лицо ни в коем случае не должно позволять забыть о том, что, прикрываясь её именем, люди убивают, калечат и насилуют?