26

Как уйти от новой нормы медленного роста

МИЛАН – Нет никаких сомнений, что восстановление после глобального спада, вызванного финансовым кризисом 2008 года, было необычайно длительным и вялым. Некоторые до сих пор ожидают ускорения роста. Но через восемь лет после того, как разразился кризис, происходящее с мировой экономикой скорее напоминает не медленное восстановление, а новое равновесие на низком уровне роста. Почему это происходит, и можем ли мы что-то с этим поделать?

Одно из возможных объяснений этой «новой нормы», на которую обратили внимание многие – снижение темпов роста производительности труда. Но, несмотря на значительный объем данных и обширный анализ, роль производительности труда в нынешней проблеме сложно определить – и, скорее всего, она на самом деле не столь важна, как думают многие.

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

Конечно, замедление роста производительности не идет на пользу долгосрочной экономической эффективности, и оно, возможно, является одной из сил, сдерживающих Соединенные Штаты по мере их приближения к «полной» занятости. Но в значительной части остального мира более важными кажутся другие факторы, а именно – недостаточный совокупный спрос и значительный разрыв между фактическим и потенциальным объемом производства, вызванные избытком производственных мощностей и недостаточным использованием активов (в том числе и людей).

В еврозоне, например, совокупный спрос во многих странах-членах сдерживался, помимо всего прочего, большим профицитом текущего счета Германии, который составил 8,5% от ВВП в 2015 году. При большем совокупном спросе и более эффективном использовании имеющегося человеческого капитала и других ресурсов экономика может заметно пойти в гору в среднесрочной перспективе роста, даже без повышения производительности.

Это сказано не к тому, что проблему производительности следует игнорирова��ь. Но правда заключается в том, что именно сейчас производительность не является основной экономической проблемой.

Борьба с наиболее острыми проблемами, стоящими перед мировой экономикой, потребует действий со стороны многих участников – не только центральных банков. Тем не менее, пока что финансовые органы взяли на себя основное бремя кризисного реагирования. Сначала они вмешались, чтобы предотвратить крах финансовой системы, а потом чтобы остановить кризис суверенного долга и банковский кризис в Европе. Затем они продолжили подавление процентных ставок и кривой доходности, повышая цены на активы, что повысило спрос за счет эффекта богатства.

Но такой подход, несмотря на некоторую пользу, изжил себя. Сверхнизкие – и даже отрицательные – процентные ставки не смогли восстановить совокупный спрос или стимулировать инвестиции. И использование курса валют для проведения денежно-кредитной политики не принесет особой пользы, потому что не увеличивает совокупный спрос, а просто перераспределяет его между экспортными секторами разных стран. Инфляция помогла бы, но даже самые экспансионистские денежно-кредитные меры с трудом дотягивают ее до плановых показателей, чему примером является Япония. Одна из причин этого – неудовлетворительный совокупный спрос.

От денежно-кредитной политики никогда и не стоило ожидать, что она сама по себе подвигнет экономику на устойчивую траекторию более быстрого роста. Так дело и обстояло: денежно-кредитная политика была очевидно направлена на то, чтобы выиграть время для укрепления бюджета домохозяйств, финансового сектора и государств и чтобы политические меры, способствующие росту, начали работать.

К сожалению, принятые правительствами дополнительные фискальные и структурные мероприятия оказались совершенно недостаточными. Одна из причин в том, что финансовые власти во многих странах – в частности, в Японии и кое-где в Европе – были связаны высоким уровнем суверенного долга. Кроме того, в условиях низкой процентной ставки они могут терпеть бремя задолженности.

Для правительств, имеющих большие долги, низкие процентные ставки имеют решающее значение для поддержания долга на устойчивом уровне и ослабления давления для реструктуризации долга и рекапитализации банков. Переход к равновесию с высокой доходностью суверенного долга сделал бы невозможным достижение сбалансированного бюджета. В еврозоне выполнение обязательства Европейского центрального банка предотвратить рост задолженности до неустойчивого уровня, о чем было объявлено в 2012 году, зависит в политическом смысле от денежно-кредитных ограничений.

Здесь действуют и политические мотивы. Политики просто предпочитают взваливать все на денежно-кредитную политику и избегать сложных или непопулярных политических решений, – в том числе структурных реформ, реструктуризации долга и рекапитализации банков, – направленных на стимулирование доступа к рынкам и гибкости, даже если это означает торможение роста в среднесрочной перспективе.

В результате экономика стран застряла в так называемом равновесии Нэша, в котором ни один участник не может выиграть за счет односторонних действий. Если центральные банки попытаются прекратить свою агрессивно-приспособленческую политику без дополнительных мер по реструктуризации долга или восстановлению спроса, инвестиций и роста, то последний пошатнется – как и доверие к центральным банкам, или даже их независимость.

Но они должны ее прекратить, так как экспансионистская валютная политика достигла той точки, в которой она может принести больше вреда, чем пользы. Из-за долгосрочного снижения прибылей вкладчиков и держателей активов низкие процентные ставки привели к лихорадочному поиску доходности.

Это явление принимает две формы. Одна – рост кредитного плеча, которое с 2008 года увеличилось в мире примерно на 70 триллионов долларов, во многом (хотя и не полностью) за счет Китая. Другая – нестабильность потока капитала, заставившая политиков в ряде стран проводить свое собственное валютное облегчение или ввести контроль за движением капитала, чтобы предотвратить снижение роста в экспортном секторе.

Политическим лидерам пора проявить больше смелости в реализации структурных и социальных реформ, которые могут привести к временному замедлению роста, но позволят стабилизировать финансовое положение стран. В более общем плане, налоговые органы должны гораздо лучше сотрудничать со своими партнерами в денежно-кредитной сфере, внутри страны и на международном уровне.

Fake news or real views Learn More

Такие действия, вероятно, придется отложить до того момента, пока политические последствия в виде низкого роста, сильного неравенства, недоверия со стороны международной торговли и инвесторов, а также потери независимости центрального банка не достигнут нетерпимого уровня. Это, вероятно, не случится в одночасье; но, с учетом выдвижения популистских лидеров, ухватившихся за эти негативные тенденции с целью получения поддержки, возможно, этот момент не за горами.

В этом смысле популизм может быть благотворной силой, так как он бросает вызов проблемному статус-кво. Но остается риск того, что, если популистские лидеры все-таки придут к власти, их политика приведет к еще худшим результатам.