6

Освоение надежды общественной науки

ВЕНА – В своей вступительной речи на церемонии вручения Нобелевской премии 2016 года, Председатель Нобелевского фонда Карл-Хенрик Хелдин провел параллели между нашей нынешней обстановкой и миром конца девятнадцатого века, в котором жил и работал Альфред Нобель.

Эра Нобеля отличалась быстрой индустриализацией и экономическим ростом. Процветали прогрессивные политические идеи о мирном международном сотрудничестве, но идеи национализма, ксенофобии, геополитической напряженности и терроризма, также были на подъеме. Анархисты убили Русского царя, Австрийскую императрицу, Американского и Французского президента, а начало Первой мировой войны нанесло почти смертельный удар по Европейской цивилизации.

Сходства с сегодняшним миром очевидны. Ученые продолжают удивлять нас невероятными открытиями, а миллиарды людей по всему миру были выведены из нищеты. Но над горизонтом сгущаются тучи. Террористы ударили по Европе с удвоенной силой, и миллионы беженцев, спасающихся от войн и голода, обременяют Европейские институты и расшатывают социальную сплоченность. Появившиеся популистские движения призывают к закрытию границ и новым стенам, а их отвержение компетентности привело Хелдина к “горькой правде”: что “Мы больше не можем считать само собой разумеющимся, что люди верят в науку, факты и знания”.

Безусловно, наши ожидания всегда будут находиться в натянутых отношениях с реальностью. Десять лет назад, вряд ли кто мог бы предположить, что Европейский проект подвергнется испытанию массовым притоком беженцев и лиц, ищущих убежища. До того, как Дональд Трамп был избран Президентом Соединенных Штатов, было сложно себе представить, что лживый сторонник теории заговора, который попирает все правила политического приличия, мог бы выиграть достаточную поддержку. И до референдума Brexit, мало кто ожидал, что большинство британских избирателей проглотят ложь, что они могли бы сохранить преимущества членства в Европейском союзе без каких-либо обязательств.

Наше воображение ограничивается прошлым опытом, и это способствует недальновидности. Но, в то время как наша способность предсказывать будущее ограничена, социально-научные исследования проблем, с которыми мы сегодня сталкиваемся, могли бы ослабить эти ограничения. Общественные науки часто считаются пессимистичными; в действительности, они основаны на надежде: глубоко укоренившемся убеждении, что социальное улучшение возможно.

Интеллектуальные корни сегодняшних общественных наук - новички по сравнению с гуманитарными и естественными науками – можно найти в среде Нобеля. Политические, экономические и социальные потрясения, которые возникли в связи с быстрой индустриализацией и урбанизацией, заставили многих задаться вопросом, был ли вообще возможен порядок. Общественные науки развивались в тени национального государства, которое должно было разработать действующую администрацию, современные институты и политики для поддержания порядка.

Большая часть работы, последовавшая затем, строилась на вере в то, что технологический прогресс неотделим от социального прогресса. Сегодня Международная группа экспертов по вопросам социального прогресса – широкомасштабное международное усилие, основанное на работе около 300 ученых-обществоведов – разделяет эту веру и признает важность эффективного управления во всех областях политики. Эффективное управление является основой, которая объединяет общество в эпоху неравномерной глобализации, ускоренных технологических инноваций, растущего неравенства и социальной несправедливости.

Таким образом, могли бы мы предвидеть политические события прошлого года? Как выяснилось, впечатляющий объем социально-научных исследований показывает, что растущее общественное недовольство, которое директивные органы проигнорировали или просто пропустили, назревало в течение некоторого времени.

Политики, средства массовой информации и общественность, вероятно, пренебрегали белым рабочим классом; но социологи нет. Не надо цитировать Томаса Пикетти, чтобы знать, что растущее неравенство в настоящее время угрожает разорвать социальную структуру развитой экономики. Такого рода неравенства были проанализированы начиная с 1980 годов. А условия труда и жизни наиболее уязвимых групп населения в Европе и США изучались социологами на протяжении многих лет.

В то же время, большая часть того, что мы знаем о терроризме – условия, которые его подпитывают, кто подвержен радикализации, каким образом функционируют террористические сети – исходит от социологов, которые кропотливо собирали данные, проводили интервью, зачастую в трудных условиях и много лет анализировали террористические сети. Также, существуют многочисленные исследования, которые проливают свет на национализм и популизм.

Несмотря на наше понимание этих проблем, они сохраняются, из-за сложных отношений между научными знаниями и человеческой деятельностью. Когнитивные предрассудки ограничивают нашу способность предвидеть будущие результаты, что приводит к непредвиденным последствиям, когда мы претворяем идеи в действие. Мы не очень хороши в понимании сложностей, присущих крупным, взаимосвязанным системам, из которых могут возникнуть крупные, неожиданные события.

Сами по себе знания никогда не смогут заменить действие. Графики, цифры, имитационные модели, и даже, казалось бы, неоспоримые факты не имеют никакого значения до тех пор, пока действия и контекст не принимаются во внимание. И это вызывает дополнительные вопросы: Как применить имеющиеся у нас знания, и что будет после того как мы их применим?

Если мы хотим предотвратить “горькую правду” Хельдина, мы должны построить мосты между знаниями и возможными направлениями действий. В эпоху не менее бурную, чем Нобелевская, социальная наука дает нам надежду, что наша ситуация могла бы быть иной, так как она генерирует знания для того, чтобы это сделать.