1

Городская деревня

КЕМБРИДЖ. «Хочу быть частью тебя – Нью-Йорк, Нью-Йорк», ‑ пел Фрэнк Синатра о городе, который привлек так много самых амбициозных людей со всего мира, от артистов и исполнителей до бизнесменов и банкиров. В некотором смысле, это явление нетрудно объяснить; такие мегаполисы, как Нью-Йорк, с их мультикультурным населением, транснациональными корпорациями и множеством талантливых людей, изобилуют возможностями. Однако влияние крупных городов распространяется за пределы экономической или культурной мощи; города могут в корне изменить жизнь людей – и даже самих людей.

В 2010 году Джеффри Уэст, вместе с группой исследователей, открыл, что несколько социально-экономических показателей – как позитивных, так и негативных – растут параллельно с размерами местного населения. Другими словами, чем больше город, тем выше средняя заработная плата, уровень производительности труда, количество патентов на человека, уровень преступности, распространенность чувства тревожности и заболеваемость ВИЧ.

 1972 Hoover Dam

Trump and the End of the West?

As the US president-elect fills his administration, the direction of American policy is coming into focus. Project Syndicate contributors interpret what’s on the horizon.

На самом деле, когда город удваивается в размере, каждый показатель экономической активности увеличивается примерно на 15% на душу населения. Именно поэтому люди переезжают в большие города; именно поэтому города развиваются.

Этот закон остается постоянных вне зависимости от размера городов. И он не единственный. Все больше данных свидетельствуют о том, что подобные законы управляют даже большим числом аспектов городской жизни, нежели было обнаружено исследованием команды Уэста.

Как же могут такие с виду разные города, как Нью-Йорк, с его высотным профилем, и Париж, характеризующийся широкими бульварами, так схоже функционировать? Если, как предполагал Шекспир, города есть не что иное, как люди, живущие в них, то ответ может лежать в характерных моделях связей, взаимодействия и обмена между жителями.

ВИЧ – как и любая другая болезнь, передающаяся половым путем – представляет собой особенно яркий пример того, как социальные сети формируют городскую жизнь на примере того, как он распространяется через связи сексуальных партнеров. Идеи – и инновации, которые возникают из них – распространяются аналогичным образом.

Всего несколько лет назад обширное изучение этих сложных социальных сетей было бы практически невозможным. В конце концов, имеющиеся инструменты – изолированные лабораторные эксперименты и письменные анкеты – были неточны и трудно применимы в больших масштабах.

Интернет изменил это. Охватывая миллиарды людей в легко и быстро устанавливаемых соединениях, онлайновые платформы трансформировали сферу социальных сетей и предоставили исследователям новые инструменты для изучения взаимодействий между людьми.

Действительно, на пересечении анализа данных и социологии возникает совершенно новая область исследований: вычислительное обществоведение. Используя данные, собранные через Интернет и телекоммуникационные сети – например, беспроводные провайдеры Orange и Ericsson недавно открыли некоторые данные для исследований – сегодня возможно с научной точки зрения рассматривать фундаментальные вопросы о человеческой коммуникабельности.

В недавней статье (один из нас, Карло Ратти, является ее соавтором) используются анонимные данные телекоммуникационных сетей со всей Европы для того, чтобы исследовать, как изменяются человеческие сети в зависимости от размеров города. Результаты поразительны: в больших городах люди не только ходят быстрее (склонность, зарегистрированная с 1960 года), но также и быстрее заводят – и меняют – друзей.

Данное явление, вероятно, корениться в том, что, в соответствии с выводами Уэста, общее количество человеческих связей возрастает с размерами города. Восемь миллионов жителей Лондона регулярно общаются с вдвое большим числом людей, нежели 100 000 жителей Кембриджа. Эта возрастающая подверженность людскому контакту – и, следовательно, идеям, деятельности и даже заболеваниям – может объяснить влияние размеров города на социально-экономические исходы.

Однако существует и другая тенденция, сохраняющаяся в городах любых размеров: люди склонны строить вокруг себя «деревни». Это поведение определяется количественно как «коэффициент кластеризации» сетей – то есть вероятность того, что друзья того или иного лица также будут дружить между собой – и остается чрезвычайно стабильным в мегаполисах. Проще говоря, люди повсеместно по природе склонны жить в дружных общинах.

Разумеется, эта идея уже выдвигалась ранее. Например, урбанист Джейн Джекобс описывала разнообразные взаимодействия, возникающие в районах Нью-Йорка – она называла их «замысловатым балетом, в котором отдельные танцоры и ансамбли имеют отличительные детали, которые чудесным образом усиливают друг друга». Вычислительное обществоведение предлагает перспективу измерения подобных наблюдений и углубления понимания того, что в будущем может формировать принципы проектирования городской среды.

Fake news or real views Learn More

Вопрос заключаться в том, смогут ли эти идеи также разблокировать силу человеческого взаимодействия в небольших городах, позволяя им получить доступ к некоторым социальным и экономическим преимуществам больших городов. В этом смысле, очень важно признать фундаментальное различие между «городскими деревнями» и их сельскими двойниками. В последних, социальные сети в значительной степени предопределяются семьями, близостью или историей. Городские жители, напротив, могут исследовать обширный спектр вариантов для создания персонализированных деревень в соответствии с их социальными, интеллектуальными или творческими предпочтениями.

Возможно, именно поэтому Синатра оставил свой родной город Хобокен в штате Нью-Джерси. Только в таком городе, как Нью-Йорк, он мог найти свою «Крысиную стаю».