1

Городская деревня

КЕМБРИДЖ. «Хочу быть частью тебя – Нью-Йорк, Нью-Йорк», ‑ пел Фрэнк Синатра о городе, который привлек так много самых амбициозных людей со всего мира, от артистов и исполнителей до бизнесменов и банкиров. В некотором смысле, это явление нетрудно объяснить; такие мегаполисы, как Нью-Йорк, с их мультикультурным населением, транснациональными корпорациями и множеством талантливых людей, изобилуют возможностями. Однако влияние крупных городов распространяется за пределы экономической или культурной мощи; города могут в корне изменить жизнь людей – и даже самих людей.

В 2010 году Джеффри Уэст, вместе с группой исследователей, открыл, что несколько социально-экономических показателей – как позитивных, так и негативных – растут параллельно с размерами местного населения. Другими словами, чем больше город, тем выше средняя заработная плата, уровень производительности труда, количество патентов на человека, уровень преступности, распространенность чувства тревожности и заболеваемость ВИЧ.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

На самом деле, когда город удваивается в размере, каждый показатель экономической активности увеличивается примерно на 15% на душу населения. Именно поэтому люди переезжают в большие города; именно поэтому города развиваются.

Этот закон остается постоянных вне зависимости от размера городов. И он не единственный. Все больше данных свидетельствуют о том, что подобные законы управляют даже большим числом аспектов городской жизни, нежели было обнаружено исследованием команды Уэста.

Как же могут такие с виду разные города, как Нью-Йорк, с его высотным профилем, и Париж, характеризующийся широкими бульварами, так схоже функционировать? Если, как предполагал Шекспир, города есть не что иное, как люди, живущие в них, то ответ может лежать в характерных моделях связей, взаимодействия и обмена между жителями.

ВИЧ – как и любая другая болезнь, передающаяся половым путем – представляет собой особенно яркий пример того, как социальные сети формируют городскую жизнь на примере того, как он распространяется через связи сексуальных партнеров. Идеи – и инновации, которые возникают из них – распространяются аналогичным образом.

Всего несколько лет назад обширное изучение этих сложных социальных сетей было бы практически невозможным. В конце концов, имеющиеся инструменты – изолированные лабораторные эксперименты и письменные анкеты – были неточны и трудно применимы в больших масштабах.

Интернет изменил это. Охватывая миллиарды людей в легко и быстро устанавливаемых соединениях, онлайновые платформы трансформировали сферу социальных сетей и предоставили исследователям новые инструменты для изучения взаимодействий между людьми.

Действительно, на пересечении анализа данных и социологии возникает совершенно новая область исследований: вычислительное обществоведение. Используя данные, собранные через Интернет и телекоммуникационные сети – например, беспроводные провайдеры Orange и Ericsson недавно открыли некоторые данные для исследований – сегодня возможно с научной точки зрения рассматривать фундаментальные вопросы о человеческой коммуникабельности.

В недавней статье (один из нас, Карло Ратти, является ее соавтором) используются анонимные данные телекоммуникационных сетей со всей Европы для того, чтобы исследовать, как изменяются человеческие сети в зависимости от размеров города. Результаты поразительны: в больших городах люди не только ходят быстрее (склонность, зарегистрированная с 1960 года), но также и быстрее заводят – и меняют – друзей.

Данное явление, вероятно, корениться в том, что, в соответствии с выводами Уэста, общее количество человеческих связей возрастает с размерами города. Восемь миллионов жителей Лондона регулярно общаются с вдвое большим числом людей, нежели 100 000 жителей Кембриджа. Эта возрастающая подверженность людскому контакту – и, следовательно, идеям, деятельности и даже заболеваниям – может объяснить влияние размеров города на социально-экономические исходы.

Однако существует и другая тенденция, сохраняющаяся в городах любых размеров: люди склонны строить вокруг себя «деревни». Это поведение определяется количественно как «коэффициент кластеризации» сетей – то есть вероятность того, что друзья того или иного лица также будут дружить между собой – и остается чрезвычайно стабильным в мегаполисах. Проще говоря, люди повсеместно по природе склонны жить в дружных общинах.

Разумеется, эта идея уже выдвигалась ранее. Например, урбанист Джейн Джекобс описывала разнообразные взаимодействия, возникающие в районах Нью-Йорка – она называла их «замысловатым балетом, в котором отдельные танцоры и ансамбли имеют отличительные детали, которые чудесным образом усиливают друг друга». Вычислительное обществоведение предлагает перспективу измерения подобных наблюдений и углубления понимания того, что в будущем может формировать принципы проектирования городской среды.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Вопрос заключаться в том, смогут ли эти идеи также разблокировать силу человеческого взаимодействия в небольших городах, позволяя им получить доступ к некоторым социальным и экономическим преимуществам больших городов. В этом смысле, очень важно признать фундаментальное различие между «городскими деревнями» и их сельскими двойниками. В последних, социальные сети в значительной степени предопределяются семьями, близостью или историей. Городские жители, напротив, могут исследовать обширный спектр вариантов для создания персонализированных деревень в соответствии с их социальными, интеллектуальными или творческими предпочтениями.

Возможно, именно поэтому Синатра оставил свой родной город Хобокен в штате Нью-Джерси. Только в таком городе, как Нью-Йорк, он мог найти свою «Крысиную стаю».