5

Странные альянсы экстремистов

ФЛОРЕНЦИЯ – В наши дни ультраправые политики ассоциируются с пламенной исламофобией. Но так было не всегда. Более того, связи между крайне правыми, особенно в Европе, и исламистскими радикалами весьма глубоки, причём у сторонников обеих групп есть важные общие черты.

Зачастую эти связи не скрывались. Амин аль-Хусейни, муфтий Иерусалима в 1921-1937 годах, поддерживал тесные отношения с фашистскими режимами в Италии и Германии. Многие нацисты нашли убежище на Ближнем Востоке после Второй мировой войны, а некоторые из них даже приняли ислам. Юлиус Эвола, реакционный итальянский мыслитель, чьи труды вдохновляли ультраправых в послевоенной Европе, открыто восхищался концепцией джихада и самопожертвованием, которого он требует.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

После терактов в США 11 сентября 2001 года неонацисты и в США, и в Европе чествовали террористов. Официальный представитель Национального альянса, главной неонацистской группировки в США, заявил, что ему хотелось бы, чтобы у членов его организации «хотя бы наполовину были столь же крепкие яйца». Во Франции эти теракты праздновали в штаб-квартире Национального фронта, а немецкие неонацисты сжигали американские флаги. В 2003 году в Германии была запрещена исламистская группировка «Хизб ут-Тахрир», в том числе из-за своих контактов с ультраправыми.

Общие враги – евреи, правительство США, мнимый «Новый мировой порядок» – помогают поддерживать этот зловещий альянс политически. Но более внимательный анализ его идеологических и психологических компонентов помогает обнаружить ещё более глубинные связи.

В отличие от либералов и левых, идеологи ультраправых и исламистов проповедуют авторитарные и иерархические представления о социальном порядке и повседневной жизни, часто превращаемой в ритуал. Они обещают очистить общество от порчи и коррупции, которые отделяют его от прекрасного прошлого. И они уверены, что их расовое или религиозное «превосходство» оправдывает подчинение (или даже порабощение) других.

Политические психологи утверждают, что консервативным и реакционным взглядам обычно сопутствует сильная склонность к брезгливости, а также «потребность в завершённости» (стремление к порядку, структурности и определённости) и чёткое разделение на группы «своих» и «чужих». Данные исследования фокусировались на миролюбиво настроенных людях, но есть свидетельства, что экстремистам (как ультраправым, так и исламистам) свойственны те же самые черты личности.

Начнём с исламистов. Некоторые джихадисты известны своим маниакальным стремлением к чистоте. Файзал Шахзад, заминировавший Таймс-сквер в Нью-Йорке, с невероятной тщательностью убрал свою квартиру в Бриджпорте, штат Коннектикут, перед тем как отправиться выполнять свою неудавшуюся миссию. Мохамед Атта, один из лидеров терактов 11 сентября, оставил подробные инструкции относительно своих похорон, потребовав, чтобы к нему не приближалась ни одна женщина, а мужчины, которые будут омывать его тело, трогали его гениталии только в перчатках.

Джихадисты-салафиты строят свою жизнь, следуя буквальному прочтению исламских священных книг. Это очень простой способ удовлетворить «потребность в завершённости». Что же касается одержимости определением группы «своих», то одна из ключевых доктрин салафизма (al-wala’ wal-bara) требует от верующих отмежеваться от неверующих, в том числе нечистых мусульман.

Потребность в определённости простирается также за пределы религии. Как мы показываем в нашей книге «Инженеры джихада», с 1970-х годов непропорциональное количество исламистских радикалов занималось строгими техническими науками, а не теми предметами, которые предлагают мягкие, менее ясные ответы. Как Шахзад, так и Умар Фарук Абдулмуталлаб, нигериец «с бомбой в трусах», неудачно пытавшийся сдетонировать взрывчатку в самолёте в 2009 году, учились на инженеров. Из 25 человек, прямо причастных к атакам 11 сентября, восемь были инженерами, в том числе два лидера – Атта и Халид Шейх Мохаммед.

Чтобы выяснить, нет ли в этом какой-либо системы, мы проанализировали образование более 4 000 экстремистов всех мастей по всему миру. Оказалось, что среди исламистских радикалов, рождённых и выросших в мусульманских странах, инженеры встречаются в 17 раз чаще, чем в среднем в населении страны, а доля выпускников вузов среди радикалов в четыре раза выше.

Внутри мусульманского мира инженеры, как правило, активней вступают в радикальные группировки в тех странах, где экономический кризис мешает перспективам трудоустройства элитных выпускников. С большей вероятностью они присоединяются к экстремистам в начале таких кризисов. Среди всех выпускников вузов инженеры (и в меньшей степени врачи) выглядят наиболее разочарованными отсутствием перспектив, что, по всей видимости, является следствием тех амбиций и жертв, которые необходимые для получения подобного диплома.

Но это ещё не вся картина. Инженеры составляют непропорционально высокую долю и в среде исламских радикалов, выросших на Западе, где перспектив трудоустройства намного больше. При этом они с меньшей вероятностью, чем выпускники других специальностей, отступятся от радикального исламизма и оставят его в прошлом.

Важно, что радикальные исламисты – не единственная группировка с непропорционально высокой долей инженеров. Среди радикальных ультраправых с университетским образованием точно так же наблюдается переизбыток инженеров. При этом в радикальных левацких группировках инженеров практически нет, они больше привлекают выпускников с дипломами гуманитарных и социальных наук.

Проанализировав данные опроса 11 000 мужчин-выпускников в 17 европейских странах, мы обнаружили, что инженеры в среднем не только чаще обладают правыми политическими взглядами, но и намного больше, чем другие выпускники, склонны испытывать брезгливость и потребность в завершённости, они гораздо ярче выражают предпочтения группе «своих». У выпускников с дипломами гуманитарных и социальных наук данные свойства выражены намного слабее.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Эти свойства также менее выражены у женщин, которые хорошо представлены на радикальном левом фланге, но практически отсутствуют в среде радикальных исламистов и ультраправых экстремистов. Корреляция между психологическими чертами, учебными дисциплинами и участием в различных радикальных группировках – практически идеальна.

Конечно, большинство людей, изучающих инженерные науки и слишком склонных к порядку, не становятся радикалами, а значит, эти факторы нельзя эффективно использовать при анализе персональных данных. Но подобные наблюдения о психологии радикализации всё же важны. Западные и многие арабские правительства нанимают сотни людей, чьей задачей является разубеждение возможных радикалов, однако они не имеют ясного понимания тех психологических потребностей, которые удовлетворяют данные идеологии. Ещё многое предстоит исследовать, но имея подобное понимание, можно будет найти более совершенные способы удовлетворения данных потребностей и не только до, но и после того, как произошла радикализация.