13

Идолы лидерства глобализированного мира

ПРИНСТОН – В современной мировой культуре, где простые модели помогают понять причину стольких сложностей, Канцлер Германии Ангела Меркель и Президент России Владимир Путин воплощают противоположные архетипы национального лидерства. Как и многие другие до них, подобные идолы зачастую имеют свои контрасты – это янь и инь – которые устанавливают жесткий выбор между двумя альтернативными мировоззрениями.

Безусловно, это также верно для предыдущих периодов политического и экономического напряжения. Например, в период после Первой мировой войны, с распадающимися демократическими политическими системами, большая часть мира, чтобы определить будущее, смотрела либо на Бенито Муссолини в Италии, либо на Владимира Ленина в России.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

В 1920-е годы, Муссолини убедил многих иностранных наблюдателей в том, что он разработал оптимальный путь организации общества, которое преодолело анархию и саморазрушение, присущее традиционному либерализму. Под Муссолини, Италия, по-прежнему, была интегрирована в мировую экономику, а также официальный корпоративизм, со своим акцентом на предполагаемую гармонию интересов между трудом и капиталом, что многие восприняли как провозглашение будущего без классового конфликта и подавления политической борьбы.

В Германии члены правых ортодоксальных националистов, как и многие другие, восхищались Муссолини, не в последнюю очередь молодой Адольф Гитлер, который попросил фотографию с автографом Дуче (имя, под которым стал известным Муссолини), после чего он захватил власть в 1922 году. На самом деле, Гитлер использовал, так называемый, Марш на Рим Муссолини, в качестве своей модели для Пивного Путча в Баварии в 1923 году, который, как он надеялся, станет отправной точкой к власти по всей Германии.

Фашистский интернационализм Муссолини вдохновил подражателей по всему миру, от Британского союза фашистов Освальда Мосли до Железной гвардии Корнелиу Зеля Кодряну в Румынии. Даже в Китае, курсанты Военной академии Вампу пытались запустить китайское движение “Синие рубашки”, подобное чернорубашечникам Муссолини или Штурмовым отрядам полувоенных коричневорубашечников Гитлера.

В течение этого периода, контрастом Муссолини был Ленин, точка опоры для международных левых. По всему миру, левые отождествляли себя по той степени, в которой они восхищались или осуждали беспощадность советского лидера. Как и Муссолини, Ленин утверждал, что он построит – любыми необходимыми средствами – бесклассовое общество, где политический конфликт будет делом прошлого.

Сегодняшние лидеры сталкиваются с политикой глобализации, и в этой дискуссии Меркель и Путин – которые менее похожи в своих тактиках, чем были Муссолини и Ленин – представляют собой два пути вперед: открытый и оборонительный, соответственно. В Европе, политиче��кие лидеры определяют себя своим отношением к одному или другому. Как Венгрия, так и Турция уязвимы перед российскими геополитическими махинациями; но их лидеры, Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан и Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, похоже, вступили в международное сообщество восхищения Путиным.

В то же время, Марин Ле Пен, лидер ультраправого Национального фронта Франции, которая, вероятно, будет кандидатом во втором туре президентских выборов в следующем году, утвердилась в качестве контраста Меркель. Для Ле Пен, Меркель императрица, использующая Европейский союз, чтобы навязать свою волю остальной части Европы, и особенно незадачливому Президенту Франции Франсуа Олланду. Аналогичным образом, щедрая политика Германии в отношении беженцев под руководством Меркель является предлогом для импорта “рабов”.

В Соединенном Королевстве, Найджел Фараж, бывший лидер Партии независимости Великобритании, занимает аналогичную позицию. Меркель, по его мнению, представляет собой большую угрозу для Европейского мира, чем Путин.

С другой стороны, Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй, кажется подражает Меркель, по крайней мере, в ее стиле ведения переговоров. В своем первом важном политическом заявлении она практически оставила без внимания июньский Brexit референдум, который привел ее к власти, и пообещала добиться, так называемой кодетерминации – представительство работников в советах компаний – которая является важной частью социального контракта в Германии.

Путин и Меркель представляют собой устоявшиеся позиции не только в Европе. В Соединенных Штатах, кандидат в президенты от Республиканцев, Дональд Трамп – который похвалил Путина за “получение А (за лидерство)” – недавно подверг критике своего соперника, Хиллари Клинтон, как “Американскую Меркель”, а затем запустил в Twitter хэштег сравнивания Меркель и Клинтон. Как Ле Пен и Партия Независимости Британии (UKIP), Трамп пытался поставить иммиграционную политику Меркель в центр политических дискуссий.

Одной из очевидных интерпретаций дихотомии Меркель и Путина является то, что она воплощает гендерные архетипы: Меркель предпочитает “женскую” дипломатию и вовлечение, в то время как Путин предпочитает “мужскую” конкуренцию и противостояние. Другая интерпретация состоит в том то, что Путин представляет ностальгию – тоску по идеализированному прошлому – в то время как Меркель символизирует надежду: убеждение, что мир может быть улучшен за счет эффективного политического управления.

Позиция Путина очевидна в его стремлении объединить Евразию вокруг социального консерватизма, политического авторитаризма и ортодоксальной религии в качестве номинального рычага государства. Это, его слегка обновленная версия трехкомпонентного политического рецепта, Константина Победоносцева, теоретика и царского советника девятнадцатого века, который состоит из: православия, самодержавия и народности.

Между прочим, Меркель стала контрастом Путина и мировым идолом во время долгового кризиса в еврозоне, когда в ней увидели весьма националистического защитника немецких экономических интересов, и вновь летом 2015 года, когда она противостояла возражениям против ее миграционной политики, утверждая, что Германия “сильная страна”, которая “сумеет справиться”.

Безусловно, эта “новая” Меркель всегда была такой. В 2009 году она открыто обличала бывшего Папу Бенедикта за непредоставление “достаточных разъяснений” о своем решении аннулировать отлучение от церкви епископа отрицающего Холокост; а в 2007 году, она настояла на приеме Далай Ламы, несмотря на официальные возражения Китая.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Меркель и Путин возникли как политические идолы, в момент, когда глобализация достигла перепутья. В то время как Трамп, подражая Путину, хочет альтернативы глобализации, Меркель хочет спасти ее путем твердого руководства, грамотного управления, а также приверженности универсальным ценностям и правам человека.

В 1920-е годы мировые идолы вдохновляли призывами к насильственным политическим переменам. Сегодня подобный язык удерживается на почтительном расстоянии. Но выбор между инклюзивной интеграцией и исключительной дезинтеграцией остается за нами.