10

А надо ли нам тревожиться из-за тенденций в производительности?

МИЛАН – Экономисты заботятся не только о том, чтобы продуманно ответить на трудные вопросы, их волнуют и сами формулировки этих вопросов. Иногда переосмысление вопросов может дать ключ к ответам, в которых мы нуждаемся.

Взять, к примеру, дискуссию о производительности. Экономисты, пытающиеся объяснить причины явного структурного замедления темпов роста производительности, задаются следующим вопросом: а где эти недостающие темпы? В их ответах описываются проблемы с измерениями, структурные изменения на рынке труда, потенциальная нехватка инвестиционных возможностей, снижающие производительность технологически�� инновации, а также вызванные распространением новых технологий проблемы с профессиональными навыками.

Но, возможно, было бы полезно задуматься над более фундаментальным вопросом: а насколько высоких темпов роста производительности мы реально хотим достичь, и какой ценой?

Нет сомнений в том, что рост производительности является желательным. Это главный мотор роста ВВП (особенно в тех странах, где замедляется прирост рабочей силы) и доходов. Высокие темпы роста ВВП и повышение доходов помогают затем удовлетворить фундаментальные потребности и чаяния людей.

Данная связь особенно очевидна в развивающихся странах, где расширение экономики и увеличение доходов являются обязательными предпосылками для сокращения нищеты и повышения качества здравоохранения и образования. Но не менее очевидной такая связь между совокупным ростом экономики и индивидуальным благополучием является и в развитых странах, особенно в тех из них, которые не могут избавиться от низких темпов роста экономики, высокой безработицы, разрывов между реальным и потенциальным объёмом производства, долговых навесов, несбалансированных валютных курсов и структурной негибкости.

Всё это, однако, не означает, что первоочередной целью властей должно стать повышение темпов роста производительности. Общества мира, включая как правительства, так и частных лиц, уделяют внимание множеству вещей, начиная со здравоохранения и безопасности и заканчивая справедливостью и свободой. В той степени, в какой рост производительности (а значит, рост ВВП и доходов) помогает достижению этих общественных целей, он является крайне желательным.

Однако у экономистов и политиков имеется тенденция делать слишком сильный акцент на подобных рыночно-ориентированных показателях, забывая при этом о причине, по которой данные показатели важны – благополучие людей. Попытки разработать более полные методы оценки экономического развития, которые отражали бы также социальные потребности и чаяния, в целом оказались безуспешными.

Чтобы понять, насколько сильных темпов роста производительности мы действительно хотим, нам следует задаться более широким вопросом: как мы можем наилучшим образом распределить ограниченные ресурсы общества, особенно его самые ценный ресурс – человеческий. С этой точки зрения мы увидим, что рыночно-ориентированные показатели, особенно реальный (с учётом инфляции) рост доходов, возможно, уже перестали быть таким же важными, как в прошлом. И мы обязаны будет также учитывать приоритеты общества, которые проявляются в том, как его члены используют свои ресурсы.

Например, открытия и достижения в сфере здравоохранения после Второй мировой войны принесли колоссальные социальные выгоды – увеличение продолжительности жизни, снижение детской смертности и заболеваемости. Речь шла не просто о повышении производительности и ВВП. Именно по этой причине правительство США, например, инвестирует так много средств в медицинские исследования. У одних только Национальных институтов здравоохранения США годовой бюджет составляет $32 млрд. За счёт этих ресурсов финансируется инфраструктура и исследовательские проекты, в которых заняты многие величайшие научные таланты страны. Или взять, например, Национальный научный фонд и научно-исследовательское подразделение министерства энергетики США, которые ежегодно тратят вместе около $12 млрд, направляемые на достижение самых разнообразных целей в сфере инжиниринга, энергоэффективности, зелёной энергетики, естественных и социальных наук.

Ещё труднее рассчитать экономическую отдачу от государственных расходов, связанных с безопасностью, где общий объём ресурсов, выделяемых на её усиление, а также эффективность этих ресурсов, могут быть просто неизвестны. Однако вряд ли можно усомниться в том, что безопасность имеет огромное значение для благополучия людей, а значит, и в важности такого распределения ресурсов.

В некоторых случаях желания людей могут даже вступать в противоречие с задачей повышения производительности. Например, социальные сети часто ругают как фактор, замедляющий или даже негативно влияющий на производительность. Однако смысл социальных сетей не в производительности. Люди ценят их за возможность быть на связи, общаться, развлекаться, взаимодействовать.

Более того, у многих людей, особенно в зажиточных странах, главным приоритетом является не просто желание стать богаче, а скорее жить более богатой жизнью. И именно на достижение этой цели они будут тратить своё время, доходы и креативность. По мере того как общества богатеют, сравнительная ценность различных аспектов жизни в их глазах может меняться.

Распределение ресурсов в обществе – не вполне точно, однако весьма последовательно – следует за подобными изменениями. Это в первую очередь касается распределения человеческих ресурсов, но и распределение ресурсов госсектора в долгосрочной перспективе тоже обычно формируется под влиянием тех же самых предпочтений и ценностей, причём вне зависимости от недостатков в наших механизмах социального выбора.

Подобная эволюция не является уникальной особенностью одних лишь стран с высоким уровнем доходов. Китай сейчас находится на стадии, когда полная сосредоточенность на росте производительности и ВВП коррелирует с ощущением благополучия у рядовых граждан. А может быть, он её уже прошёл. В результате, распределение ресурсов Китая начинает смещаться в сторону более сбалансированного портфеля: рост экономики по-прежнему важен, но появляется также защита окружающей среды, социальная защита, безопасность и инновации в самых разных областях. Всё это пересекается с задачей роста производительности и доходов лишь отчасти.

Тем самым, можно сделать вывод, что значительная часть спада темпов роста производительности может быть результатом не неких глубинных проблем в распределении ресурсов или неких негативных последствий экзогенных технологических инновационных циклов, которые мы практически не в состоянии контролировать. Скорее, это следствие естественного сдвига приоритетов в сторону иных аспектов благополучия.

С этим сдвигом связаны определённые риски. Без роста производительности, скорее всего, перестанут расти доходы тех, кто находится на дне пирамиды распределения доходов, что будет усугублять ситуацию с неравенством и, как мы видим в последнее время, ставить под угрозу социальную и политическую стабильность. В связи с этим правительствам следует направлять ресурсы на снижение уровня неравенства, вне зависимости от меняющих предпочтений среднего гражданина.

У нас мало сомнений в том, что общества способны значительно повысить темпы роста производительности и доходов, если они перенаправят свои ресурсы целиком на это направление. Но «улучшит» ли наше положение – индивидуальное и коллективное – такой ход вразрез предпочтениям общества, проявляющимся в частных и государственных инвестиционных решениях, как минимум, сомнительно. И намного вероятней, что это просто-напросто неверно.