Man writing on glass screen, colleagues watching Getty Images

Капитализм по принципу «плати или играй»

ЛОНДОН – Когда в 2014-2016 годах я возглавлял Комиссию по вопросам антимикробной резистентности при правительстве Великобритании, мы предложили несколько способов финансирования вознаграждений для производителей лекарств, которые разрабатывают и выводят на рынок новые антибиотики или вакцины. Среди выдвинутых нами предложений одним из наиболее спорных был принцип, который мы назвали «плати или играй»: фонд в размере $12 млрд, финансируемый за счёт сбора с общей выручки фармацевтических компаний, которые не разрабатывают новые лекарства.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

Я стал поддерживать эту идею, когда узнал, что многие ведущие фармацевтические компании зачастую корректируют свой показатель «цена акции к прибыли», выкупая собственные акции и сокращая, тем самым, количество акций, обращающихся на рынке. Хотя многие представители отрасли могли бы заметить, что между выкупом акций и выплатой дивидендов разница не очень велика, я всё же попросил бы её увидеть.

Выплата дивидендов приносит выгоду всем акционерам напрямую, а выкуп акций напрямую приносит выгоду только топ-менеджменту компании. Да, конечно, если выкуп помогает повысить коэффициент «цена акции к прибыли», то – в теории и при прочих равных – это в целом выгодно акционерам. Но если фармацевтические компании используют выкуп акций для повышения премий топ-менеджменту и при этом уклоняются от инвестиций, которые могли бы принести долгосрочную пользу обществу, тогда во всём этом есть что-то неправильное.

Предложив схему «плати или играй» для фармацевтической отрасли, я затем пришёл к мысли, что тот же самый принцип можно было бы применять к бизнесу в более широком смысле. И Ларри Финк, гендиректор компании по управлению финансовыми активами BlackRock, наверное, со мной согласится. Многие люди стали сейчас сомневаться в том, что современная глобальная экономика служит их интересам, и Финк обратился ко всем компаниям с призывом активней повышать свой «позитивный вклад в общество».

На мой взгляд, все компании, а особенно те, которые котируются на бирже, должны поддержать этот принцип просвещённого эгоизма, и признать, что здоровое общество выгодней для их бизнеса в долгосрочной перспективе. Однако пока они этого не сделали, власти должны задуматься над тем, как можно было бы использовать схемы «плати или играй» для компенсации растущего разочарования населения в корпоративном секторе, где, как кажется, лишь инсайдеры получают выгоду от роста прибылей.

У нас в Великобритании есть несколько сфер, где схемы «плати или играй» могут оказаться полезными. Например, многие компании сейчас организуют свои дела таким образом, чтобы уклониться от уплаты британских корпоративных налогов, хотя они и ведут здесь свой бизнес. Почему бы тогда не заменить налог на декларируемую прибыль налогом на процент от общей выручки по принципу «плати или играй»?

Вторая проблема в Великобритании – дефицит квалифицированных работников. Когда в 2015-2016 годах я работал коммерческим секретарём в министерстве финансов Великобритании, бизнес-лидеры часто жаловались на этот дефицит, полагая, видимо, что правительство в одиночестве должно заниматься обучением работников. Но нет ли и у самых компаний обязанности заниматься повышением квалификации рабочей силы, служащей для них источником сотрудников?

Бывший премьер-министр Дэвид Кэмерон начал решать эту проблему, введя «сбор на повышение квалификации» для компаний, которые нанимают иностранных сотрудников; доходы от этого сбора целевым образом направляются на финансирование программ обучения работников. Эту вариацию программы «плати или играй» следует расширить с тем, чтобы она оказывала более длительный эффект.

Германия, где около 20% федеральных расходов на образование финансируется немецкими компаниями и специально выделяется на профессиональную подготовку, создала хорошую модель для подражания. Не будет завышенной просьба к британским компаниям начать делать то же самое, особенно учитывая, что всё это в их же собственных интересах.

Третья проблема в Великобритании – пенсионный дефицит, вызванный банкротством компаний. Например, когда крупный государственный подрядчик Carillion недавно объявил о банкротстве, выяснилось, что у него имеется пенсионный дефицит в размере 590 млн фунтов стерлингов ($826 млн), хотя в предыдущие годы эта компания выплачивала щедрые дивиденды. Очевидно, что ответственность компаний надо повышать. Те из них, кто не способен сохранять позитивное сальдо на своих пенсионных балансах, должны делать взносы в фонд неотложной финансовой помощи, лишь после этого они смогут заниматься выкупом акций или схожими программами.

Наконец, ещё одна проблема в Великобритании – это, конечно, Брексит. Ясно, что Евросоюз не разрешит Великобритании участвовать в общем рынке Европы, если страна не согласится на свободное передвижение товаров, капиталов, услуг и людей. Но, возможно, у ЕС возрастёт желание предоставить доступ к общему рынку в обмен на крупную сумму в качестве платы за такой доступ. А кто способен предоставить необходимые для этого ресурсы, если не крупные британские компании, которые больше всех выиграют от сохранения доступа к рынкам континента?

Да, конечно, многим корпоративным лидерам такая идея очень не понравится. Но сейчас, когда в обществе растёт скептическое отношение к корпорациям, их руководители едва ли находятся в том положении, чтобы жаловаться на последствия Брексита для своих прибылей. Им надо сделать своё мышление открытым, достать кошельки и поверить в перспективы просвещённого эгоизма.

http://prosyn.org/99obwzQ/ru;

Handpicked to read next