Слуга

У нас в семье были слуги. Много, разные. Мы никогда не называли их слугами, это было нехорошее слово, и когда я читала сказки про какого-нибудь короля или вельможу, окруженного свитой, мое детское сердце, жаждущее равенства и справедливости, всегда негодовало: и короли, и их капризные дочери, и всесильные вельможи всегда посылали своих бедных слуг на какое-нибудь опасное дело, а после даже «спасибо» не говорили. Нет, люди, жившие с нами, люди, готовившие нам еду, или водившие детей на прогулку, или мывшие окна, или укладывавшие на лето шубы в нафталин, не назывались слугами, у них были имена, и ничего опасного и страшного им никогда не поручали.

Самой старшей, самой, можно сказать, древней была няня Груша, маленькая, легкая, с пышными белыми волосами. Я просыпалась ночью, - меня мучали кошмары,- и в панике звала ее. Она вздыхала, ворчала, бесшумно садилась на стул у моей постели и спала сидя, щеки ее смешно булькали во сне: «пщ-щ-щ...» От нее пахло едой, лампадным маслом, хозяйственным мылом, дымом от дровяной печки. Я крепко вцеплялась в край ее платья, оно и до сих пор хранится у меня в памяти, где-то по ту сторону глаз: темнокоричневое, в маленькую и редкую белую крапинку. Это цвет защиты, рисунок покоя. Чудовища, жившие под кроватью, не смели наброситься на меня при няне, и луна за огромным окном была не такой уже страшной, и тени, веером ходившие по потолку, были направлены не против меня.

Днем, если плакать – то в нянину юбку, если хочется есть – к няне; няня никогда не скажет: «Ешь, что дают», никогда не скажет: «Хватит», никогда не скажет: «Надо поделиться с другими, нельзя быть такой жадиной!» Родители учат «иметь совесть», «думать о других, не только о себе»; няня никогда ничему не учит. Она ничего не отбирает, никого не ставит мне в пример, не стыдит. Когда я дерусь, плююсь, таскаю сестру за волосы и отбираю ее игрушки, меня ругают, наказывают, ставят в угол. Дождавшись конца бури, няня уводит меня, зареванную, в дальнюю комнату и там кормит пирогами и конфетами, спрятанными в шкафу, в старой наволочке, и плачет вместе со мной. Я смутно чувствую, что правы-то родители, а не она и не я. Но няне незнакомы ни мера, ни справедливость. Это даже не доброта, один лишь чистый и крепкий яд любви. Я слышу, как родители говорят, пожимая плечами: «Няня – чудовище».

To continue reading, please log in or enter your email address.

Registration is quick and easy and requires only your email address. If you already have an account with us, please log in. Or subscribe now for unlimited access.

required

Log in

http://prosyn.org/RBDedNA/ru;