О приматах и людях

Всего только 1% различия в структуре ДНК отделяет людей от их ближайших ныне живущих родственников - шимпанзе. Авторы проекта «Человекообразные приматы» утверждают, что поскольку различие между людьми и человекообразными приматами (шимпанзе, карликовыми шимпанзе, гориллами и орангутангами) столь незначительно, то на человекообразных приматов должны распространяться основные права человека. Проект ставит целью добиться от ООН принятия декларации о правах человекообразных обезьян, после чего станет невозможным проведение исследований на них. Сторонники проекта «человекообразные приматы» указывают на физиологическое сходство между человекообразными обезьянами, не относящимися к человеческому роду, и нами: они утверждают, что эти человекообразные обезьяны обладают самосознанием. И вследствие этого, якобы, человекообразные приматы в неволе должны испытывать страдания, аналогичные страданиям, которые испытывают люди. И это не абстрактные дебаты. В одних только США 1600 шимпанзе задействовано в биомедицинских исследованиях и являются главным инструментом в изучении нескольких болезней. Вероятно, наиболее важным примером является болезнь печени. Исследования, проведенные на шимпанзе, привели к разработке вакцины от гепатита В. Почти половина населения земли находится под угрозой заражения этим вирусом. Шимпанзе также сыграли главную роль в изучении гепатита С. Но гепатит только возглавляет список. Другим примером является СПИД, так как единственный отличный от человека биологический вид, который может быть ВИЧ-инфицирован - это шимпанзе. Шимпанзе также помогают ученым вести сражение с другими болезнями, включая губчатый энцефалит («коровье бешенство»), малярию, кистозный фиброз и эмфизему. По причине их близости нам, человекообразные обезьяны подходят для исследований нескольких болезней, доставляющих страдания людям. Однако, несмотря на наличие этого сходства, разве нельзя с этической точки зрения оправдать биомедицинские эксперименты? Одна из причин, позволяющих так думать, основана на идее о том, что разум у человекообразных приматов подобен нашему, потому что некоторые из животных были обучены языку жестов. Но тридцать лет исследований способности шимпанзе и карликовых шимпанзе к общению с помощью жестов продемонстрировали только несколько убедительных примеров чего-то похожего на человеческий язык. Во всех этих исследованиях словарный запас животных развивался медленно и никогда не превышал пару сотен знаков (около двух недель работы для здорового двухлетнего ребенка). Шимпанзе смогли научиться произносить только одно-два слова, да и то в редких случаях – таким образом, обсуждение наличия грамматических и синтаксических навыков у обезьян можно считать притянутым за уши. Более свежие отчеты, утверждающие о наличии у приматов грамматических навыков, относятся к карликовому шимпанзе по кличке Канзи, и в них голословно утверждается, что его лингвистические способности превосходят способности, выявленные у шимпанзе в более ранних исследованиях по языку жестов. Решающее испытание на проверку того, как Канзи понимает структуру предложения, заключалось в том, что его просили отреагировать на инструкцию типа «пожалуйста, принеси соломинку». И действительно, Канзи поднимает соломинку. Но хотя грамматика и передала точное значение тестового предложения, обстоятельства также могли сделать требуемое действие очевидным (например, что Канзи знает, к чему относятся слова
http://prosyn.org/F0Q0GAr/ru;
  1. Sean Gallup/Getty Images

    Angela Merkel’s Endgame?

    The collapse of coalition negotiations has left German Chancellor Angela Merkel facing a stark choice between forming a minority government or calling for a new election. But would a minority government necessarily be as bad as Germans have traditionally thought?

  2. Trump Trade speech Bill Pugliano/Getty Images .

    Preparing for the Trump Trade Wars

    In the first 11 months of his presidency, Donald Trump has failed to back up his words – or tweets – with action on a variety of fronts. But the rest of the world's governments, and particularly those in Asia and Europe, would be mistaken to assume that he won't follow through on his promised "America First" trade agenda.

  3. A GrabBike rider uses his mobile phone Bay Ismoyo/Getty Images

    The Platform Economy

    While developed countries in Europe, North America, and Asia are rapidly aging, emerging economies are predominantly youthful. Nigerian, Indonesian, and Vietnamese young people will shape global work trends at an increasingly rapid pace, bringing to bear their experience in dynamic informal markets on a tech-enabled gig economy.

  4. Trump Mario Tama/Getty Images

    Profiles in Discouragement

    One day, the United States will turn the page on Donald Trump. But, as Americans prepare to observe their Thanksgiving holiday, they should reflect that their country's culture and global standing will never recover fully from the wounds that his presidency is inflicting on them.

  5. Mugabe kisses Grace JEKESAI NJIKIZANA/AFP/Getty Images

    How Women Shape Coups

    In Zimbabwe, as in all coups, much behind-the-scenes plotting continues to take place in the aftermath of the military's overthrow of President Robert Mugabe. But who the eventual winners and losers are may depend, among other things, on the gender of the plotters.

  6. Oil barrels Ahmad Al-Rubaye/Getty Images

    The Abnormality of Oil

    At the 2017 Abu Dhabi Petroleum Exhibition and Conference, the consensus among industry executives was that oil prices will still be around $60 per barrel in November 2018. But there is evidence to suggest that the uptick in global growth and developments in Saudi Arabia will push the price as high as $80 in the meantime.

  7. Israeli soldier Menahem Kahana/Getty Images

    The Saudi Prince’s Dangerous War Games

    Saudi Arabia’s Crown Prince Mohammed bin Salman is working hard to consolidate power and establish his country as the Middle East’s only hegemon. But his efforts – which include an attempt to trigger a war between Israel and Hezbollah in Lebanon – increasingly look like the work of an immature gambler.