A man walks with his bicycle in the Con Market in the central Vietnamese city of Danang YE AUNG THU/AFP/Getty Images

Группа «Следующих одиннадцати» и мировая экономика

ЛОНДОН – Во время недавнего отпуска во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе я не мог не думать об экономическом потенциале этих стран и их сохраняющихся политических проблемах. Дело в том, что ещё в 2005 году вместе с коллегами из  Goldman Sachs я посещал Вьетнам – одну из стран группы «Следующие одиннадцать» (сокращённо N-11), объединившей все государства, которые обладали потенциалом обрести важное экономическое значение уже в течение нынешнего столетия.

Вьетнам отчитался от росте реального (с учётом инфляции) ВВП на 7,4% за последний квартал, обогнав по темпам роста Китай. Согласно прогнозам Всемирного банка, ожидается, что Вьетнам (как и Камбоджа с Лаосом) удержит эти темпы роста по итогам года.

Название N-11 не стало столь же известным как аббревиатура БРИК, придуманную мной в 2001 году для блока развивающихся стран (Бразилия, Россия, Индия и Китай), которые должны были оказать значительное влияние на мировую экономику в будущем. Страны N-11 не достигали уровня стран БРИК, а кроме того, не предполагалось, что эта группа станет инвестиционной темой. Это было просто название, которое мы выбрали для группы следующих после БРИК 11 самых густонаселённых развивающихся стран, обладающих наиболее высоким экономическим потенциалом.

Когда в 2005 году был опубликован доклад «Насколько крепки страны БРИК?», где мы впервые идентифицировали страны группы N-11, я часто шутил, что их именно 11 просто потому, что столько игроков в футбольной команде. Когда нам указывали, что мы не включили в эту группу страны с большей численностью населения, например, Конго и Эфиопию, я предпочитал думать, что в группе N-11 Эфиопия могла бы сыграть роль Уле Гуннара Сульшера – это был великолепный бомбардир, который в 1990-е годы часто играл на замене в «Манчестер Юнайтед».

Тогда, как и сейчас, группа N-11 представляла собой разнородную корзину: Южная Корея, Мексика, Индонезия, Турция, Иран, Египет, Нигерия, Филиппины, Пакистан, Бангладеш и Вьетнам. Все эти страны находятся в совершенно разном экономическом и социальном положении и обладают разным уровнем богатства. Например, стандарты жизни в Южной Корее сейчас примерно такие же, как в Евросоюзе, поэтому упорство, с которым многие аналитики продолжают включать Южную Корею в категорию «развивающихся стран» выглядит странно.

Уровень богатства в Мексике и Турции далёк от южнокорейского, однако они значительно богаче остальных стран N-11, некоторые из которых по-прежнему входят в число беднейших стран мира. В то же время экономика азиатских стран N-11, например, Филиппин и Вьетнама, значительно выросла после 2005 года, а показатели Мексики оказались немного разочаровывающими (и в ещё большей степени это замечание касается Египта).

What do you think?

Help us improve On Point by taking this short survey.

Take survey

В целом, в странах N-11 проживают 1,5 млрд человек, а их номинальный ВВП сейчас равен примерно $6,5 трлн. Иными словами, хотя их население чуть больше, чем у Китая или Индии, размер их экономики равен примерно половине экономики Китая, но он крупнее японской и в два с лишним раза больше индийской.

Эти различия помогают объяснить, почему с тех пор появились новые группы с аббревиатурами из стран N-11, например, МИНТ (Мексика, Индонезия, Нигерия и Турция) и МИСТ (где место Нигерия занимает Южная Корея). Я не придумывал эти названия, но моё имя оказалось с ними связано, потому что я делал для BBC документальную радиопередачу о странах МИНТ в 2014 году. В любом случае, эти страны подтверждают выводы, которые я делал ранее; а именно: к 2010 году на долю каждой из этих стран – Мексика, Индонезия, Южная Корея и Турция – будет приходиться более 1% мирового ВВП.

Восемь лет спустя у государств группы МИСТ по-прежнему сохраняется шанс довести в будущем свою долю в глобальном ВВП до 2-3%. Ни одно из них, скорее всего, не достигнет размеров экономики какого-либо из государств БРИК, за исключением, может быть, России. Из-за текущих проблем этой страны её ВВП сейчас стал примерно равен ВВП Южной Кореи. Если Россия не сумет быстро разобраться со своими проблемами, её ВВП может упасть ниже уровня ВВП Мексики или даже Индонезии.

Из остальных семи стран N-11 выделяются своим потенциалом Нигерия, Вьетнам и, возможно, Иран. Но каждая из них столкнулась с серьёзными препятствиями на пути к превращению в экономику размером в $1 трлн, не говоря уже о достижении доли в 2-3% мирового ВВП.

Если отвлечься от индивидуальных перспектив каждой из этих стран, экономическим экспертам и профессиональным инвесторам важно обратить внимание на то, что экономика стран N-11 – как блока – выросла примерно на 4,5% в течение нынешнего десятилетия, а в течение предыдущего – на 4%. Учитывая размер их совокупного ВВП, рост группы N-11 существенно способствует росту всей мировой экономики, также как и её главные моторы – Китай и Индия.

Я постоянно вспоминал об этом факте, путешествуя по Вьетнаму, где моё спокойствие регулярно нарушали кричащие заголовки о твитах президента США Дональда Трампа и об эскалации насилия на Ближнем Востоке.

Перед поездкой во Вьетнам мне была оказана честь написать рецензию для журнала Nature на книгу «Фактичность: Десять причин, почему мы заблуждаемся по поводу мира, и почему ситуация на самом деле лучше, чем вы думаете». Это великолепная книга покойного врача Ханса Рослинга, которую в этом году посмертно опубликовала его дочь. «Фактичность» – одна из немногих новых работ, где внимание сосредоточено на выдающихся позитивных событиях, которые происходят в мире. Рослинг, как и Стивен Пинкер из Гарвардского университета, был прав, выбрав оптимизм. Незашоренному взгляду мир показывает множество обнадёживающих знаков, причём в особенности для мировой экономики.

http://prosyn.org/R2Ltps4/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.