7

Восстановление исламского Дома мудрости

ГИЛФОРД – Правительства исламских стран хорошо знают, что экономическому росту, военной мощи и национальной безопасности содействуют технологические достижения. Многие из них резко увеличили финансирование сферы науки и образования в последние годы. Тем не менее, в глазах многих (особенно на Западе), мусульманский мир по-прежнему выглядит так, будто предпочитает оставаться безучастным к современной науке.

В чём-то эти скептики правы. Страны с мусульманским большинством тратят в среднем менее 0,5% ВВП на научные исследования и разработки; это в пять раз меньше, чем в развитых государствах. Кроме того, на тысячу жителей этих стран приходится менее десяти учёных, инженеров и технологов, в то время как общемировой средний показатель равен 40, а в развитом мире – 140. Однако даже эти цифры скорее преуменьшают проблему, которая заключается не столько в размере расходов или количестве учёных, сколько в базовом качестве науки, которой они занимаются.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Да, конечно, не стоит торопиться критиковать одни только исламские страны; даже на так называемом «просвещённом» Западе тревожно большое количество людей относится к науке с подозрением и страхом. Тем не менее, во многих уголках исламского мира наука сталкивается с уникальной проблемой: её воспринимают как светский – или даже атеистический – продукт Запада.

Слишком многие мусульмане забыли – или даже никогда не знали – о том огромном вкладе в науку, который сделали исламские учёные тысячу лет назад. Они не считают современную науку индифферентной или нейтральной по отношению к исламскому учению. Более того, некоторые известные исламские писатели утверждают даже, что научные дисциплины, например космология, подрывают основы исламской веры. Как объясняет мусульманский философ Осман Бакар, наука подвергается атаке из-за того, что она «пытается объяснить природные явления не духовными или метафизическими причинами, а одними лишь естественными или материальными».

Конечно, Бакар абсолютно прав. Стремление объяснить природные явления без помощи метафизики – это как раз то, в чём заключается смысл науки. И трудно придумать лучшее оправдание науки, чем предложенное почти 1000 лет назад  персидским мусульманским эрудитом XI века Абу Рейханом аль-Бируни. «Знание – это то, что ищет только человек и ищет только ради самого знания, потому что его обретение доставляет истинное удовольствие, которое не похоже на удовольствия, доставляемые удовлетворением других желаний, – писал аль-Бируни. – Лишь благодаря знанию можно творить добро и избегать зла».

К счастью, всё большее количество мусульман сегодня готовы согласиться с этим. Не удивительно, что на фоне нынешнего напряжения и поляризации между исламским миром и Западом многие испытывают возмущение, сталкиваясь с обвинениями в культурной или интеллектуальной неготовности к конкуренции в сфере науки и технологий. И именно поэтому правительства стран мусульманского мира резко увеличивают расходы на НИОКР.

Но это не панацея – пытаться решить проблему деньгами. Учёным, конечно, необходимо адекватное финансирование, но для глобальной конкуренции требуется нечто большее, чем просто современное сверкающее оборудование. Нужно заниматься всей инфраструктурой научной среды. Это значит, что надо не просто учить лабораторных техников пользоваться оборудованием и обслуживать его, но также – и это намного важнее – воспитывать интеллектуальную свободу, скептицизм и храброе желание задавать еретические вопросы, от которых зависит научный прогресс.

Для того чтобы мусульманский мир вновь стал центром инноваций, будет полезно вспомнить исламский «золотой век», который длился с VIII и до конца XV веков. К примеру, в 2021 году будет отмечаться тысячелетие публикации «Книги оптики» Ибн аль-Хайтама. Это один из самых важных текстов в истории науки. Написанный за 600 с лишним лет до рождения Исаака Ньютона, труд аль-Хайтама общепризнанно считается одним из самых ранних примеров применения современных научных методов.

Одним из наиболее знаменитых интеллектуальных центров той эпохи был багдадский Дом мудрости, являвшийся в своё время крупнейшей в мире библиотекой. Историки могут спорить о том, действительно ли такая академия существовала, или о том, какие функции она выполняла. Однако эти споры менее важны, чем символическое значение, которым она до сих пор обладает в исламском мире.

Когда лидеры стран Персидского залива заявляют о своих многомиллиардных идеях создания нового Дома мудрости, их не волнует вопрос о том, был ли оригинал всего лишь скромной библиотекой, унаследованной халифом от своего отца. Они хотят оживить тот дух свободного исследования, который был утерян исламской культурой и который необходимо срочно обрести заново.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Достичь этого можно, лишь преодолев серьёзные трудности. Многие страны выделяют нетипично большую часть научных бюджетов на военные технологии. Этот феномен вызван в большей степени геополитикой и трагическими событиями на Ближнем Востоке, чем жаждой чистого знания. У лучших молодых учёных и инженеров Сирии есть более важные дела на уме, чем занятия обычной наукой и инновациями. И мало кто в арабском мире рассматривает прогресс Ирана в атомных технологиях с такой же невозмутимостью, как достижения Малайзии в сфере программного обеспечения.

Тем не менее, важно признать, что исламские страны могли бы дать очень многое человечеству, если бы вновь стали воспитывать дух любопытства, движущий научным исследованиями, – идёт ли речь о восхищении божественным творением или просто о попытках понять, почему вещи именно такие, какие они есть.