Italy's President Sergio Mattarella addresses journalists VINCENZO PINTO/AFP/Getty Images

Маттарелла и его линия на песке

ПАРИЖ – В Италии разразился глубокий политический кризис после отказа президента Серджо Маттареллы назначить отъявленного евроскептика Паоло Савону министром экономики и финансов в коалиционном правительстве, формируемом лидерами «Движения пяти звёзд» (сокращённо M5S) и партии «Лига». Эти две антисистемные партии стали победителями на всеобщих выборах в марте. Савона открыто выступал за подготовку «плана Б» – выхода страны из единой валюты, и Маттарелла утверждал, что именно к такому исходу может привести его назначение.

Решение Маттареллы немедленно спровоцировало приступ общественного негодования. Лидер M5S Луиджи Ди Майо призвал к импичменту президента, хотя позднее отозвал это требование. Маттео Сальвини из «Лиги» призвал к проведению новых выборов, которые, по его словам, стали бы референдумом о выборе свободы или рабства для Италии. А во Франции лидер ультраправых Марин Ле Пен, баллотировавшаяся в прошлом году на пост президента страны с обещанием вывести её из еврозоны, осудила этот, как она выразилась, «государственный переворот».

Не в первый раз сохранение членства в еврозоне становится крупным политическим вопросом. В 2015 году в Греции, по крайней мере, подспудно, он был частью дебатов по поводу согласия на условия финансовой помощи. В 2017 году во Франции Марин Ле Пен и Эммануэль Макрон открыто спорили об этом во время предвыборной кампании. Но впервые евро напрямую стал причиной юридического спора по поводу назначения правительства.

Внезапный рост ставок по гособлигациям отражает встревоженность финансовых рынков. Но что самое главное, данный кризис поднимает вопрос об интерпретации. Означает ли решение Маттареллы, что избиратели не могут ставить под сомнение членство страны в еврозоне? И какими в этом случае являются границы демократического выбора? Это фундаментальные вопросы с глубокими последствиями для всех европейских граждан.

Маттарелла открыто разъяснил свои мотивы. Он не оспаривает право итальянцев ставить под сомнение членство страны в еврозоне, но утверждает, что подобное решение требует проведения открытых дебатов, опирающихся на серьёзный, глубокий анализ. Между тем, во время предвыборной кампании этот вопрос не поднимался. Кандидат в премьер-министры Джузеппе Конте и выдвинувшие его партийный лидеры отказались предлагать какую-либо другую кандидатуру на пост министра финансов, поэтому президент пришёл к выводу, что его конституционной обязанностью является отказ в утверждении такого назначения.

Поступив таким образом, Маттарелла провёл линию, отделившую конституционные решения от политических. Согласно его логике, политические решения могут свободно приниматься правительством, обладающим большинством в парламенте, а президент не имеет права оспаривать эти решения. Напротив, конституционные решения требуют иного типа процедур при их принятии, которые гарантировали бы, что избиратели адекватно проинформированы по поводу потенциальных последствий своего выбора. Поскольку таких дебатов не было, доказывал Маттарелла, обязанность президента заключается в том, чтобы защищать статус-кво и не допускать принятия решений с глубокими последствиями под воздействием самосбывающихся ожиданий рынка.

What do you think?

Help us improve On Point by taking this short survey.

Take survey

В принципе, в таком разделении есть большой смысл. Практически во всех демократических странах конституции защищают фундаментальные права человека, определяют природу политического режима и распределяют обязанности между разными уровнями власти. К счастью, эти положения не могут меняться простым большинством голосов в парламенте. В конституции, конечно, можно вносить поправки, но обычно это происходит очень медленно и всегда лишь с одобрения квалифицированным большинством или же, как в некоторых странах, на референдуме. Такая инертность даёт гражданам гарантию, что их фундаментальные предпочтения будут защищены.

И здесь возникают два вопроса. Во-первых, какие вопросы являются действительно конституционными? В Европе членство в ЕС вписано в фундаментальный закон многих стран. Вопрос о выходе из ЕС не может быть решён парламентом в рамках обычных процедур. Однако конституционные рамки шире: с правовой точки зрения, они охватывают все положения договоров ЕС. Здесь-то и начинаются проблемы. Было бы явно абсурдно возражать против проведения политических дебатов по поводу условий соглашений ЕС, скажем, о рыболовстве или телекоммуникациях, или даже о бюджетных правилах. Такие условия должны рассматриваться в рамках обычного законодательства (определение более чёткого различия было одной из целей провалившегося конституционного договора 2005 года). Тем не менее, правовая граница между конституционными и обычными вопросами создаёт политический конфуз вместо чёткого разграничения. И граждан можно извинить за то, что у них нет ясных представлений о том, что именно относится к той или иной категории.

Во-вторых, какой именно тип процедур принятия решений должен применяться к действительно конституционным вопросам? Как мы видим, статья 50 Лиссабонского договора даёт ЕС возможность определять, как действовать после объявлении Великобританией о своём выходе. Но в конституциях большинства стран нет статьи, которая бы определяла, как надо принимать решения о прекращении членства в ЕС или в еврозоне. Кеннет Рогофф из Гарварда назвал британский референдум, где простым большинством было решено покончить с партнёрством, насчитывающим уже 55 лет, «русской рулеткой для республики», поскольку данная процедура не содержит сдержек и противовесов, обязательно требующихся при принятии решений со столь серьёзными последствиями.

Пока членство в ЕС и еврозоне пользовалось широкой поддержкой, такое различие было проблемой, занимавшей лишь экспертов права. Но теперь это уже не так, и дебаты по этому поводу вряд ли быстро завершатся. Это означает, что пришло время сделать различие между действительно конституционными и неконституционными европейскими обязательствами чётко сформулированной частью политического порядка в наших странах.

Линия раздела, проведённая президентом Италии, в принципе корректна. Вопрос о членстве в еврозоне должно принадлежать к конституционной сфере, поскольку единая валюта является фундаментальным социальным институтом; предполагает тесный уровень связей со странами-партнёрами; а потенциальный выход из неё может привести к крупным финансовым, экономическим и геополитическим последствиям. Но позиция Маттареллы вызвала бы меньше споров, если бы такая линия раздела была открыто проведена раньше. Факт в том, что его решение было объявлено лишь после начала конфликта между президентом и лидерами парламентского большинства, что породило сомнения в его законности и предоставило его противникам возможность заявить о моральном превосходстве.

Жизненно важная задача, стоящая перед Европой, заключается в том, чтобы примирить право граждан на принятие радикальных решений с необходимостью гарантировать, чтобы решения, ведущие к конституционной встряске, подвергались достаточному – и достаточно информированному – общественному обсуждению. Результатом такого обсуждения должно стать недвусмысленное и неизменное выражение воли народа. ЕС и евро не должны быть конституционной тюрьмой; но они не должны быть и поводом для принятия плохо продуманных решений. Нахождение правильного баланса потребует введения процедур, которые придадут этому процессу необходимую легитимность.

http://prosyn.org/x2V7Dvz/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.