Martin Luther's translation Sean Gallup/Getty Images

Технологическая революция: уроки Мартина Лютера

ЖЕНЕВА – На этой неделе, ровно пятьсот лет назад, малоизвестный священник, работавший преподавателем теологии в университете, совершил ничем не примечательный для своего времени поступок. Он прибил к двери петицию с требованием провести учёные дебаты по поводу продажи Католической церковью «индульгенций», то есть обещаний, что покупатель или его родственник проведёт после смерти меньше времени в чистилище.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

«95 тезисов» Мартина Лютера, вывешенные им на двери Замковой церкви в немецком городе Виттенберге (одновременно он отправил их копию своему боссу – кардиналу Альбрехту Бранденбургскому), сегодня принято считать той искрой, из которой разгорелась протестантская Реформация. Через год Лютер стал одним из самых известных людей в Европе, а его идеи, пересматривающие взгляды не только на церковные обряды и власть папы римского, но, в конечном итоге, на сами отношения человека с Богом, привели к перестройке систем власти и идентичности так, что последствия ощущаются до сих пор.

Почему действия Лютера оказались настолько важными? Ведь призывы к реформе церкви раздавались на протяжении столетий регулярно. Как пишет историк Диармэйд Маккалох в книге «История христианства: Первые три тысячи лет», в течение двух веков до появления Лютера верховенство папской власти в вопросах философии, теологии и политики ставилось под сомнение практически непрерывно. Каким же образом сомнения второстепенного теолога из Саксонии привели к столь масштабной религиозной и политической встряске?

Главный элемент в этом пазле – роль новых технологий. За несколько десятилетий до появления тезисов Лютера немецкий кузнец по имени Иоганн Гутенберг изобрёл новую систему книгопечатания подвижными литерами, что позволяло воспроизводить написанные слова с большей скоростью и с меньшей стоимостью, чем при трудоёмком методе печати быстро изнашивающимися деревянными блоками.

Печатный станок был революционной (причём экспоненциально) технологией распространения идей. В 1455 году «Библия Гутенберга» печаталась со скоростью примерно 200 страниц в день, что было намного больше, чем 30 страниц в день, которые мог выдать хорошо обученный писарь. К эпохе Лютера дневная скорость печати одного станка выросла примерно до 1500 одностраничных листов. В период с 1450 по 1500 годы рост эффективности печати в сочетании с падением её стоимости привёл к резкому повышению доступности писаного слова, хотя, по оценкам, лишь 6% населения было грамотным.

Лютер быстро осознал потенциал печатного станка для распространения своих идей, фактически изобретя новую форму публикаций – они были короткие, ясные и написаны на немецком языке, то есть на языке народа. Наверное, важнейшим личным вкладом Лютера является его перевод Библии с греческого и еврейского языков на немецкий. Он хотел «говорить как люди на рынке», и в течение последующих десятилетий в Виттенберге было отпечатано более 100 тысяч копий «Библии Лютера» (для сравнения тираж латинской «Библии Гутенберга» – 180 копий).

Новое применение печатных технологий для выпуска коротких, ярких памфлетов на народном языке преобразило саму отрасль. На протяжении нескольких десятилетий, предшествовавших появлению тезисов Лютера, книгопечатники Виттенберга публиковали в среднем лишь восемь книг в год, все эти книги были на латыни и предназначались для местной университетской аудитории. Между тем, согласно подсчётам британского историка Эндрю Петтигри, с 1517 года до смерти Лютера в 1546 году местные издатели «опубликовали, как минимум, 2721 сочинение», то есть в среднем выпускали «91 книгу каждый год», а их общий тираж составил примерно три миллиона копий.

Петтигри подсчитал, что треть всех книг, опубликованных в этот период, были написаны самим Лютером, и что после его смерти темпы роста числа публикаций продолжали увеличиваться. Фактически Лютер публиковал по одному сочинению каждые две недели на протяжении 25 лет.

Печатный станок серьёзно расширил доступность знаний о религиозных противоречиях, которые помогал раздувать Лютер, что привело к бунту против Церкви. Как подчёркивается в исследовании экономического историка Джареда Рубина, один факт наличия печатного станка в городе до 1500 года значительно повышал вероятность того, что к 1530 году этот город становился протестантским. Иными словами, чем ближе вы жили к печатному станку, тем с большей вероятностью вы меняли свои представления об отношениях с Церковью, самым могущественным институтом своего времени, и с Богом.

Из этой технологической революции можно вывести, как минимум, два урока для современности. Прежде всего, в контексте «Четвёртой промышленной революции» современной эпохи (Клаус Шваб из Всемирного экономического форума определяют эту революцию как сплав технологий, которые смешивают физическую, цифровую и биологическую сферы) крайне интересны попытки оценить, какие именно технологии могут стать очередным «печатным станком». Те, кого они обрекают на поражение, могут даже броситься защищать статус-кво, как это было сделано в 1546 году на Трентском соборе, запретившем печатать и продавать любые варианты Библии кроме официальной латиноязычной Вульгаты без предварительного одобрения Церкви.

Впрочем, наверное, самый важный урок призыва Лютера к учёным дебатам (и его использование технологий для распространения своих идей) в том, что этот призыв никто не услышал. Вместо серии публичных дискуссий об эволюции власти Церкви протестантская Реформация превратилась в ожесточённую битву с помощью средств массовой коммуникации, которая расколола не просто религиозное учреждение, но и саму религию. Хуже того, оно превратилась в средство оправдания столетий зверских преступлений и спровоцировала Тридцатилетнюю войну, самый смертоносный религиозный конфликт в европейской истории.

Вопрос сегодня в следующем: как мы можем гарантировать, чтобы новые технологии помогали конструктивным дебатам. Мир по-прежнему полон ересей, которые угрожают нашей идентичности и почитаемым институтам; трудность в том, чтобы воспринимать их не как идеи, которые надо силой подавлять, а как шанс понять, где и как существующие институты игнорируют людей или не приносят им обещанную пользу.

Призывы к более конструктивному взаимодействию могут звучать поверхностно, наивно и даже рискованно с моральной точки зрения. Но альтернативой им является не просто усиление раскола и отчуждения населения, но и массовая дегуманизация – именно эту тенденцию, как мы видим, поощряют современные технологии.

Сегодня Четвёртая промышленная революция может стать шансом для реформы наших отношений с технологиями, преумножая лучшее в человеческой природе. Но для этого обществу нужно обладать более тонким пониманием природы взаимодействия идентичности, власти и технологий, чем у них имелось во время Лютера.

http://prosyn.org/FER7VjB/ru;

Handpicked to read next

  1. Patrick Kovarik/Getty Images

    The Summit of Climate Hopes

    Presidents, prime ministers, and policymakers gather in Paris today for the One Planet Summit. But with no senior US representative attending, is the 2015 Paris climate agreement still viable?

  2. Trump greets his supporters The Washington Post/Getty Images

    Populist Plutocracy and the Future of America

    • In the first year of his presidency, Donald Trump has consistently sold out the blue-collar, socially conservative whites who brought him to power, while pursuing policies to enrich his fellow plutocrats. 

    • Sooner or later, Trump's core supporters will wake up to this fact, so it is worth asking how far he might go to keep them on his side.
  3. Agents are bidding on at the auction of Leonardo da Vinci's 'Salvator Mundi' Eduardo Munoz Alvarez/Getty Images

    The Man Who Didn’t Save the World

    A Saudi prince has been revealed to be the buyer of Leonardo da Vinci's "Salvator Mundi," for which he spent $450.3 million. Had he given the money to the poor, as the subject of the painting instructed another rich man, he could have restored eyesight to nine million people, or enabled 13 million families to grow 50% more food.

  4.  An inside view of the 'AknRobotics' Anadolu Agency/Getty Images

    Two Myths About Automation

    While many people believe that technological progress and job destruction are accelerating dramatically, there is no evidence of either trend. In reality, total factor productivity, the best summary measure of the pace of technical change, has been stagnating since 2005 in the US and across the advanced-country world.

  5. A student shows a combo pictures of three dictators, Austrian born Hitler, Castro and Stalin with Viktor Orban Attila Kisbenedek/Getty Images

    The Hungarian Government’s Failed Campaign of Lies

    The Hungarian government has released the results of its "national consultation" on what it calls the "Soros Plan" to flood the country with Muslim migrants and refugees. But no such plan exists, only a taxpayer-funded propaganda campaign to help a corrupt administration deflect attention from its failure to fulfill Hungarians’ aspirations.

  6. Project Syndicate

    DEBATE: Should the Eurozone Impose Fiscal Union?

    French President Emmanuel Macron wants European leaders to appoint a eurozone finance minister as a way to ensure the single currency's long-term viability. But would it work, and, more fundamentally, is it necessary?

  7. The Year Ahead 2018

    The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

    Order now