15

Новая надежда Европы?

БРЮССЕЛЬ – Перспектива, что проевропейский центрист Эммануэль Макрон станет новым президентом Франции, пробудила надежды на обновлённое франко-германское лидерство в Евросоюзе. Ожидается, что после всеобщих выборов в Германии, которые пройдут в сентябре, более стабильный ЕС начнёт намного быстрее двигаться по пути к единству и интеграции.

Очевидным первым шагом является реформа еврозоны, о чём часто говорит и сам Макрон. Но эта задача может оказаться более трудной, чем ожидается. Одна из причин – глубокие расхождения в экономической философии властей Франции и Германии.

Как объясняют Маркус Бруннермайер, Гарольд Джеймс и Жан-Пьер Ландау, Германия превратилась в поборника основанной на правилах системы, в которой упор делается на сохранении низкого дефицита бюджета и общем запрете на финансовую помощь должникам. Франция, напротив, склоняется к идеям, что государству следует свободно вмешиваться в экономику, когда это нужно, поддерживать дефицитный бюджет и даже предоставлять финансовую помощь должникам ради предотвращения кризиса. К счастью, в программе Макрона отчасти признаётся правота немецкого подхода, например, необходимость балансировки бюджета в долгосрочной перспективе, а значит, под его руководством вполне может быть достигнут франко-немецкий компромисс.

Разумеется, расхождения между Францией и Германией не ограничиваются экономической философией, они проявляются и в реальных результатах. Но даже эти различия не могут стать непреодолимым препятствием на пути сотрудничества.

Много говорится о слабостях французской экономики, но у Франции в целом средние для еврозоны показатели. В течение нескольких последних лет темпы роста ВВП Франции были на половину процентного пункта ниже, чем у Германии. Но сейчас ситуация меняется: потенциальный будущий рост ВВП Франции примерно на половину процентного пункта выше, чем у Германии, где численность населения сокращается.

Кроме того, уровень безработицы во Франции падает, хотя он по-прежнему намного выше, чем в Германии. Состояние государственных финансов Франции действительно создаёт проблемы, но уровень госдолга демонстрирует тенденцию к снижению, а в программе Макрона признаётся необходимость сокращения госрасходов, чтобы можно было снизить налоги.

В таком контексте представляется вполне возможным появление франко-немецкой инициативы по реформированию еврозоны. Но если это так, что можно сделать для укрепления валютного союза?

Сегодня уже нет необходимости в чрезвычайных мерах. Напряжение на финансовых рынках ослабло, экономика растёт, уровень занятости возвращается к докризисным пиковым значениям. Иными словами, политическое внимание будет сосредоточено на долгосрочных реформах.

План действий должен предусматривать завершение создания банковского союза путём укрепления единой системы страхования вкладов. Проблема здесь в том, что единая система страхования вкладов несовместима с нынешней практикой банков держать долговые обязательства правительств своих стран на очень крупные суммы. В случае банкротства правительства банки могут рухнуть, при этом издержки лягут на все страны еврозоны.

Спор по этому поводу идёт не между Германией и Францией, а между Германией и Италией. Германия настаивает на том, что без установления лимитов на сумму владения банками государственных долговых обязательств единую систему страхования вкладов вводить нельзя. А Италия возражает против таких лимитов, опасаясь, что в этом случае резко вырастет стоимость заимствований правительства, и что итальянские банки, которые финансово зависят от высоких процентных доходов по государственным обязательствам, возможно, сильно пострадают.

Для Германии Италия является препятствием и в вопросе об обобщении (мутуализации) долга. Немцы достаточно верят в долгосрочную экономическую стабильность Франции, чтобы согласиться подумать о небольшом общем бюджете еврозоны. Но когда речь заходит об Италии, где высокий уровень госдолга сочетается с вялым ростом экономики, такой уверенности у Германии нет. Это самое серьёзное препятствие на пути дальнейшей бюджетной интеграции в еврозоне.

Есть и ещё одна сфера, где проблемы в большей степени касаются Германии и Италии, чем Германии и Франции: управление потоками беженцев и их распределение между странами ЕС. Соглашение 2015 года между ЕС и Турцией (в сочетании с закрытием балканского маршрута весной 2016 года) позволило снизить количество беженцев, прибывающих в ЕС с юго-востока, до небольшого ручейка.

Но тысячи людей продолжают прибывать в ЕС с юга, пересекая Средиземное море. А поскольку конфликт в Ливии нарастает, есть угроза увеличения этих потоков. В настоящий момент тех, кого спасатели подбирают в Средиземном море, привозят в ближайшие порты, которые обычно оказываются итальянскими. Согласно так называемому Дублинскому регламенту, именно Италия должна нести за них ответственность, предоставлять им гуманитарную поддержку и обрабатывать их заявления с просьбой об убежище, число которых измеряется сотнями тысяч.

Между тем, реальной целью для многих из этих беженцев является Германия. Немецкое правительство это знает, и оно понимает, что не может просто прятаться за Дублинским регламентом. Тем самым, Италия и Германия крайне заинтересованы в поиске европейского подхода, который бы помог усилить защиту внешних границ ЕС (возможно, с помощью Европейской береговой охраны) и при этом более равномерно распределить бремя приёма беженцев между странами ЕС.

Франция пока что не участвует в этой дискуссии активно. Дело в том, что её главная проблема не иммиграция, а интеграция второго поколения иммигрантов, а также экстремизм, который порождают неудачи на этом фронте.

Новому президенту Франции следует взять на себя более активную роль в этом вопросе. Пакетные соглашения являются фирменным блюдом ЕС, поэтому Макрон не должен концентрироваться исключительно на программе реформы еврозоны. Вместо этого, ему следует учесть приоритеты и Италии, ставшей главным препятствием на пути реформ в ЕС, и Германии. Это означает, что надо сформировать пакет, который соответствует приоритетам Германии (гарантия финансовой стабильности и введение лимитов на владение банками государственных долговых обязательств) и при этом помогает облегчить бремя Италии по охране внешних границ ЕС и приёму беженцев. При таком подходе 2017-й год, возможно, действительно станет поворотным годом для Европы.