4

Французский популист антипопулизма

ВАРШАВА – Демократы всех мастей радуются тому, что проевропейский центрист Эммануэль Макрон, а не Марин Ле Пен из ультраправого Национального фронта, стал новым президентом Франции. Но, несмотря на то, что победа Макрона – это хорошая новость, она не означает, что популизм в Европе повержен. Наоборот, Макрон является своеобразным «просвещённым популистом», и с этим связан свой комплекс проблем.

Макрон, как и Ле Пен, стал ударом по основным политическим партиям Франции. Он сумел привлечь избирателей, пообещав им комбинацию экономического либерализма с гибким социальным государством в скандинавском стиле. Но, наверное, пора уже признать, что Скандинавия – уникальна, а программы, которые там оказываются успешны, невозможно нигде больше повторить.

Впрочем, в краткосрочной перспективе популизм Макрона, наверное, не является чем-то очень плохим. По всей видимости, во Франции, как и в других странах, только популист может сегодня победить популиста. И если это так, тогда просвещённый популизм Макрона, конечно, оказывается предпочтительней националистического популизма, который проповедует Ле Пен. Вопрос только в том, сможет ли этот просвещённый популизм помочь полностью избавить политические системы от популизма и направить их на реальное решение государственных проблем.

Единственным подлинным антидотом против популизма (и единственным реальным способом решения проблемы простых людей) является расширение политической глобализации. Дело в том, что экономическая глобализация без политической как раз и приводит к появлению национализма. Популисты обещают остановить экономическую глобализацию. В реальности же они могут остановить (или повернуть вспять) только политическую глобализацию. В результате, приход к власти популистов создаёт политическую динамику, которая сама себя усиливает и в которой наиболее заметным элементом становится национализм.

Но, как доказал Макрон, не всякий популизм обязательно должен быть националистическим. Исторически левый популизм был даже гораздо более распространён, чем правый, чья сила на Западе сегодня стала следствием ощущения многих граждан, что левые превратились в элиту. Здесь, тем самым, открывается шанс вырвать популизм из рук националистов и использовать его для продвижения идей европейской интеграции и политической глобализации.

Впрочем, несмотря на массовый энтузиазм по поводу победы Макрона, многие из нас подсознательно остаются фаталистами, когда речь заходит о политической глобализации. Кто сегодня верит в глобальную демократию или даже в Соединённые Штаты Европы?

Задолго до нынешней волны националистического популизма европейцы отвергли осторожный текст европейской конституции. В сравнении с этой неудавшейся амбициозной попыткой, даже самые смелые предложения Макроном по интеграции еврозоны являются в реальности лишь небольшими поправками. Но немецкий канцлер Ангела Меркель, поздравив Макрона, дала затем ясно понять, что не будет рассматривать никаких предложений по изменению бюджетной политики. Такая позиция не позволит создать единое казначейство еврозоны.

Предыдущий опыт с просвещённым популизмом подкрепляет все эти довольно мрачные перспективы. Отцом-основателем просвещённого популизма является Дональд Туск, бывший премьер-министр Польши, а сейчас председатель Европейского совета. Перед тем как стать премьер-министром Польши, Туск, как и Макрон, вышел из крупной политической партии, чтобы создать собственное народное движение – «Гражданскую платформу», которое, как и движение Макрона «Вперёд!» (En Marche!), делало акцент на молодости, оптимизме и обещаниях найти применение талантам и энергии людей.

Став премьер-министром, Туск отвечал на вопросы о своём политическим видении шутливыми остротами: любой, кто переживает видения, должен обратиться к врачу. На должности в своём кабинете он подбирал людей и слева, и справа (этот же подход звучит и в заявлении Макрона о том, что его политика выше деления на левых и правых). Туск собирал калейдоскоп мнений и людей и тряс этот калейдоскоп всегда, когда ему требовалась новая картинка.

Туск, как и Макрон, противостоял грозному вызову националистического популизма, который в Польше явился в форме партии «Право и справедливость» (ПиС) во главе с ныне покойным Лехом Качиньским и его братом-близнецом Ярославом, сегодня ставшим фактическим руководителем Польши. Даже после прихода Туска к власти именно Качиньские определяли повестку дня и задавали тон политическим дебатам в Польше. Туск был вынужден занимать оборонительную позицию, поэтому польская политика превратилась в борьбу сторонников и противников партии ПиС.

Макрон может оказаться в аналогичной ситуации, грозящей тремя основными рисками. Во-первых, Ле Пен, которая в своей речи после выборов призвала «патриотов» присоединиться к «решающему сражению, которое нас ждёт», может и дальше задавать тон в политических дебатах. В этом случае Макрону придётся сконцентрироваться на управлении «санитарным кордоном», объединяющим всех, чьи взгляды совпадают лишь в одном вопросе: оппозиция Ле Пен.

Во-вторых, необходимость сдерживать Ле Пен может вынудить Макрона отказаться от проведения решительных реформ, чтобы не рисковать потерей большего числа избирателей, чем он может позволить себе потерять, и, тем самым, не дать Ле Пен и Национальному фронту возможность укрепить позиции. В Польше реформы проводились вопреки политике, а не благодаря политике. Вместо того чтобы заниматься реализацией амбициозной программы, Туск проводил политику, которая сводилась к «обеспечению горячей воды в кранах». Макрон может закончить тем же самым.

В-третьих, Макрон способен невольно привести Национальный фронт к власти. Нынешний политический раскол между правильным и ложным (а не между правыми и левыми) может превратиться в самосбывающееся пророчество. Даже самые лучшие политики в какой-то момент совершают ошибки, или же они могут просто наскучить электорату. Если Ле Пен и дальше будет главным оппонентом Макрона, то её приход к власти – и разрушение её собственной страны – станет лишь вопросом времени, как это уже произошло с Качиньским. Тем самым, Макрон является одновременно и защитой против Ле Пен, и гарантом её успеха.

Лишь надлежащее разделение на левых и правых может гарантировать выживание либеральной демократии, поскольку именно оно обеспечивает множество беспроигрышных вариантов для избирателей. Но элементы такой структуры возможны только внутри политического сообщества, которое пользуется экономическим суверенитетом, а это будет невозможно, пока у нас не появится политической глобализации. И тут всё возвращается по кругу.

Результаты отдельных выборов мало что значат для понимания, что именно мы сегодня видим – прилив или отлив популизма в Европе. Внимание следует сосредоточить на структурных факторах (в первую очередь, на экономической глобализации в условиях отсутствия политической глобализации), которые способствуют подъёму популизма. И с этой точки зрения не изменилось ничего.