14

Необходимый миру разворот Трампа

МАДРИД – Шесть лет спустя после свержения полковника Муаммара Каддафи Ливия по-прежнему погружена в конфликты и политический хаос. Не имея центральной власти и структуры национальной безопасности, ливийское государство существует сейчас только в виде названия. Пришло время для новых подходов, которые следует активно поддержать Соединённым Штатам.

У Ливии, конечно, есть международно признанное правительство – Правительство национального согласия (ПНС) в Триполи, возникшее в декабре 2015 года благодаря Ливийскому политическому соглашению, которое было подписано в Скирате (Марокко) под эгидой ООН. Но это правительство не только получило в августе прошлого года вотум недоверия со стороны Палаты представителей, заседающей в Тобруке; его полномочия активно оспариваются ещё одним органом власти в Триполи – Всеобщим национальным конгрессом (ВНК), который контролируют в основном группы исламистов.

В итоге, Ливией управляют сейчас мириады мафиозных криминальных группировок и вооруженных формирований. Их лояльность распределяется между двумя конкурирующими правительствами, а также «Аль-Каидой» и Исламским государством (ИГИЛ), которое считает эту страну провинцией своего уменьшающегося халифата, а также важным убежищем для приверженцев, бегущих от войны в Сирии и Ираке. Тем временем, неконтролируемые волны миграции из Ливии направляются в Европу через Средиземное море.

Вместо урегулирования ливийского конфликта соглашение 2015 года лишь изменило его форму. Этот громоздкий текст предусматривает создание «президентского совета», которому поручается назначить правительство национального единства и консультативный совет из бывших членов ВНК. Цель соглашения заключалась в обеспечении инклюзивного перехода к демократическому правлению и территориальной интеграции.

Однако стратегия, выбранная в Ливийском политическом соглашении, оказалась совершенно неработоспособной. Наверное, это не должно удивлять: в этом соглашении поражает отсутствие исторической перспективы и внимания к культурным особенностям.

Колониальная и постколониальная история Ливии описывает сопротивление институтам центральной власти. В результате, у страны отсутствует единая национальная идентичность. И эту реальность идущая гражданская война лишь усугубляет. Ливийская государственность возникла в 1951 году благодаря конституции, которая сбалансировала центральную власть со значительной автономией исторических регионов Ливии – Киренаика, Триполитания, Феццан.

В соответствии с конституцией 1951 года, федеральную монархию возглавил король Идрис ас-Сенусси, архитектор современной Ливии и внук основателя династии. Будучи главой государства, Сенусси назначал премьер-министра и совет министров, подотчётных перед королём и Палатой представителей – нижней палатой двухпалатного парламента.

Для отражения региональной структуры страны в верхнюю палату парламента, Сенат, включались по восемь представитель от каждого из трёх исторических регионов. У страны было две столицы – Триполи и Бенгази.

Однако в Ливийском политическом соглашении 2015 года не учитывалось наследие конституции 1951 года. Вместо этого, соглашение пыталось найти источники легитимности в хаотической ситуации ведущейся гражданской войны. В нём также не признаётся важность определённой степени децентрализации. В итоге, оно было обречено на провал.

Какие имеются альтернативы? В Ливии нет условий для проведения всеобщих выборов. Однако можно было бы избрать временного главу государства на большом собрании племенных лидеров и старейшин, взяв за образец афганский совет Лойя-джирга.

Решение о возможном восстановлении монархии в Ливии, возможно, следует отложить, хотя в его пользу имеются серьёзные аргументы. Вера в то, что наследственные правители воплощают в себе легитимную власть, санкционированную религией, как, например, в Марокко, Саудовской Аравии, Иордании и странах Персидского залива, по всей видимости, оказалась единственным политическим принципом, устоявшим во время бури Арабской весны.

Религиозный, даже божественный, фундамент легитимности арабских монархий оказался крепче, чем у арабских республик Египта, Сирии, Йемена, Ливии и Туниса, где светские правительства опирались на фальсифицированные результаты выборов и репрессивный государственный аппарат, что подрывало их авторитет. Более того, ни в одном из этих королевств целью протестов Арабской весны не было свержение монархии, везде и всюду борьба велась за реформы.

Фигура короля-жреца по-прежнему обладает незыблемым авторитетом во многих арабских обществах. В своей светской версии монархическая власть оказалась, например, критически важна и во время перехода Испании к демократии в 1970-х годах, она остаётся фундаментом для конституционных монархий на Западе. В Ливии обращение к коллективной памяти об основании государства вокруг триединства «государство, династия, религия» (Дом Сенусси представляет религиозный суфийский орден в соседних странах) вполне может стать тем ключом, который откроет дверь к миру и восстановлению. Если решение восстановить монархию будет принято, претенденты на трон уже есть – это принцы из дома эль-Сенусси, которые сейчас живут в изгнании в Европе.

Конечно, восстановление такой системы, основанной на принципах конституции 1951 года, не станет панацеей для Ливии, и не в последнюю очередь потому, что эта страна превратилась в арену борьбы между региональными и глобальными державами. Фельдмаршал Халифа Хафтар, властный человек на службе у Палаты представителей (и на службе собственных политических амбиций – стать ливийским вариантом египетского президента Абдул-Фаттаха Ас-Сиси), заручился поддержкой Египта и России.

Россия разместила вооружённые силы вдоль египетско-ливийской границы, а Хафтар посетил российский авианосец «Адмирал Кузнецов». Как и в Сирии, российский президент Владимир Путин говорит, будто его политика в Ливии (очевидно диктуемая собственными стратегическими интересами, например, получением контроля над гигантскими нефтяными месторождениями Ливии) нацелена на «борьбу с терроризмом». Благодаря всему этому у Хафтара появился важный рычаг, и он не поддержит никакие соглашения, оспаривающие власть его Ливийской национальной армии и Палаты представителей.

Лучшим способом нейтрализации этого рычага стало бы привлечение к процессу урегулирования другой крупной державы – США. Однако президент США Дональд Трамп недавно резко отверг предложение премьер-министра Италии Паоло Джентилони занять более активную позицию в Ливии, работая вместе с Европой над восстановлением страны.

Если США не хотят допустить появления гавани экстремистов у ворот Европы и превращения Ливии в ещё одну площадку для игр России, Трампу придётся пересмотреть свою позицию и заняться вместе с западными союзниками строительством нового государства в Ливии. В мире есть всего несколько ситуаций (и это одна из них), где беспрецедентные внешнеполитические кульбиты Трампа могут на самом деле привести к позитивным результатам.