People walk along Wall Street in the financial district in New York City Spencer Platt/Getty Images

Что останавливает левых?

КЕМБРИДЖ (США) – Почему демократические политические системы не cреагировали вовремя на источники недовольства, которым успешно воспользовались авторитарные популисты: рост неравенства и экономические трудности, падение ощущаемого социального статуса, раскол между элитами и рядовыми гражданами? Если бы политические партии (особенно левоцентристские) проводили более смелую политику, подъёма крайне правых, националистических политических движений, наверное, можно было бы избежать.

В принципе, рост неравенства создаёт спрос на перераспределение доходов. Демократические политики должны реагировать на это повышением налогов на богатых, а полученные доходы расходовать на помощь менее богатым. Эта интуитивная догадка описана в хорошо известной политэкономической статье Аллана Мелцера и Скотта Ричарда: чем шире разрыв в доходах медианного и среднего избирателей, тем выше налоги и сильнее перераспределяются доходы.

Однако на практике демократические страны двигались в противоположном направлении. Прогрессивность шкалы подоходных налогов снижалась, росла опора на регрессивные потребительские налоги, а уровень налогообложения капитала определялся ходом глобального соревнования за самые низкие налоги. Вместо увеличения инфраструктурных инвестиций правительства проводили политику сокращения госрасходов, которая нанесла особенно сильный урон работникам с низкой квалификацией. Крупным банкам и корпорациям государство предоставляло финансовую помощь, а домохозяйствам – нет. В США размер минимальной зарплаты корректировался незначительно, что привело к её снижению в реальном выражении.

Одна из причин этого – по крайней мере, в США – в том, что Демократическая партия поддерживала политику идентичности (акцент на инклюзивности – гендерной, расовой, а также с точки зрения сексуальной ориентации) и другие либеральные общественные идеи, пожертвовав насущными вопросами доходов и рабочих мест. Как отмечает Роберт Каттнер в своей новой книге, на президентских выборах 2016 года в программе Хиллари Клинтон отсутствовала одна вещь – социальный класс.

Одно из объяснений: демократы (и левоцентристские партии в Западной Европе) стали слишком лояльны к «большим финансам» и крупным корпорациями. Каттнер подробно описывает, как лидеры Демократической партии приняли откровенное решение прислушаться к финансовому сектору после побед Рональда Рейгана на выборах в 1980-е годы. Крупные банки приобрели особое влияние не только благодаря своему финансовому могуществу, но и контролируя ключевые позиции в администрациях Демократической партии. Экономическая политика в 1990-е годы могла пойти по совершенно иному пути, если бы Билл Клинтон больше прислушивался к своему министру труда Роберту Райху, учёному и защитнику прогрессивной политики, и меньше – к министру финансов Роберту Рубину, бывшему топ-менеджеру банка Goldman Sachs.

Впрочем, интересы крупного бизнеса лишь отчасти объясняют провал левых. Столь же важную роль играла и идеология. Когда после шоков рыночного предложения в 1970-е годы распался кейнсианский консенсус послевоенной эпохи, а прогрессивное налогообложение и европейское социальное государство вышли из моды, вакуум заполнился рыночным фундаментализмом (который также называют неолиберализмом) в варианте, который отстаивали Рейган и Маргарет Тэтчер. Эта новая волна явно захватила и воображение избирателей.

What do you think?

Help us improve On Point by taking this short survey.

Take survey

Политики левого центра вместо разработки убедительной альтернативы полностью увлеклись этими новыми идеями. Новые демократы Клинтона и новые лейбористы Тони Блэра действовали как лидеры глобализации. Французские социалисты необъяснимым образом превратились в сторонников ослабления контроля за международным движением капитала. Их единственным отличием от правых являлись обещания сладких пилюль в виде повышения расходов на социальные программы и образование, но они редко становилось реальностью.

Французский экономист Тома Пикетти недавно задокументировал интересную трансформацию в социальной базе левых партий. До конца 1960-х годов бедные в основном голосовали за левые партии, в то время как богатые голосовали за правых. Но затем левые партии попали под контроль хорошо образованной элиты, которую Пикетти называет «левыми браминами», отличая их от класса «коммерсантов», чьи члены продолжали голосовать за правые партии. Пикетти доказывает, что такое раздвоение элиты изолировало политическую систему от спроса на перераспределение доходов. «Левые брамины» отрицательно относятся к перераспределению, потому что они верят в меритократию, то есть в мир, где усилия вознаграждаются, а низкие доходы весьма вероятно являются следствием недостаточности усилий, а не невезения.

Эти идеи о том, как функционирует мир, повлияли и на избирателей, не входящих в элиту, приглушив спрос на перераспределение доходов. Вопреки выводам модели Мелцера-Ричарда рядовые американские избиратели не выглядят очень заинтересованными в повышении верхних маржинальных ставок налогов или в увеличении социальных платежей; причём даже в тех случаях, когда она понимают – и обеспокоены – резким ростом неравенства.

Этот явный парадокс объясняется очень низким уровнем доверия избирателей к правительству и его способности решить проблему неравенства. Группа экономистов выяснила, что респонденты, которых сначала спрашивали о лоббистах и финансовой поддержке, предоставленной государством Уолл-стрит, демонстрируют значительно более низкий уровень поддержки мер, направленных на борьбу с бедностью.

В целом доверие к правительству снижалось в США, начиная с 1960-х годов, несмотря на отдельные взлёты и падения. Аналогичные тенденции наблюдаются и во многих европейских странах, особенно в южной Европе. Это означает, что прогрессивным политикам, выступающим за активную роль правительства в изменении экономических возможностей людей, предстоит очень трудная борьба за избирателей. Страхом проиграть эту битву, возможно, объясняется робость реакции левых сил.

Впрочем, главный вывод из последних исследований заключается в следующем: представления о том, что правительство может и должно делать, не являются неизменными. Эти представления меняются под воздействием аргументов, опыта и изменившихся обстоятельств. Данный вывод относится и к элитам, и к не элитам. Однако прогрессивные левые, способные противостоят националистической политике, должны будут предложить не только хорошую политику, но и убедительные идеи.

http://prosyn.org/v2sC214/ru;

Handpicked to read next

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.