Giorgia Meloni, Silvio Berlusconi, Forza Italia leader and Matteo Salvini Antonio Masiello/Getty Images

Что значат итоги выборы в Италии для ЕС

РИМ – Недавние выборы в Италии, где избиратели отвергли традиционные партии, предпочтя антиэлитные и крайне правые движения, и создав «подвешенный» парламент, должны стать для Европы пробуждающим звонком. Проект строительства европейского единства, насчитывающий уже десятки лет, может оказаться не просто менее устойчивым, чем считалось. Без значительного переосмысления он может оказаться вообще нежизнеспособным.

Exclusive insights. Every week. For less than $1.

Learn More

Финансовый кризис 2008 года и последовавший за ним долговой кризис выявили серьёзные прорехи в управлении Экономическим и валютным союзом (сокращённо EMU). Его члены отреагировали на это созданием новых институтов, в том числе Единого механизма банкового надзора и Европейского стабилизационного механизма. Но эти усилия, почти несомненно, неспособны повысить устойчивость EMU в достаточной степени, чтобы он смог выстоять во время будущих финансовых кризисов. Любой, кто верит в европейский проект, должен надеяться на то, что вскоре последуют новые реформы.

Но есть ещё более актуальная задача. Евросоюз и EMU, в частности, столкнулся с  серьёзной политической проблемой, иллюстрацией которой стали последние выборы в Италии. Являются ли европейские институты достаточно сильными, чтобы справиться с этой проблемой, или же мы должны пересмотреть – и потенциально перестроить – основы европейского сотрудничества?

Связь между экономическими и политическими кризисами хорошо известна. Среди стран ЕС в Италии зафиксирован второй по масштабам спад ВВП (после Греции) за минувшее десятилетие. Данная тенденция вызвала значительное ухудшение экономического благосостояния. А как показывают новые исследования, спад уровня благосостояния сильнее коррелирует с ростом политической поддержкой популистов, чем абсолютный уровень этого благосостояния.

В этом смысле экономические кризисы почти всегда подрывают политическую стабильность. Но в ЕС этот риск является особенно острым, потому что в случае своего прихода к власти популистские политические силы, скорее всего, отвергнут – во имя национального суверенитета – наднациональные правила, формирующие основу европейских институтов.

Столкнувшись с таким неподчинением, ЕС может применить один единственный инструмент – санкции. Это временное решение, которое не подходит для сдерживания правительств, опирающихся на политическую платформу отречения от общих правил ЕС. Более того, подобные санкции могут даже помочь укреплению общественной поддержки популистов. Такая динамика видна на примере нынешнего спора по поводу иммиграции между ЕС и восточными странами союза – Венгрией и Польшей.

Конечно, если были нарушены бюджетные правила, тогда навязать необходимую дисциплину могут рынки, как это и произошло в 2011-2012 годах. Но сегодня на фоне продолжающееся восстановительного роста экономики (а также того факта, что правительствам и центральным банкам принадлежит основная часть государственных долгов) подобные ответные действия рынка далеко не гарантированы.

Для ЕС ситуация запутывается ещё больше из-за неравенства между регионами, столь ярко продемонстрированного на последних выборах в Италии. Политические партии, выступающие против истеблишмента, получили высокие результаты во всей стране, что объясняется массовым разочарованием в традиционных партиях, но одновременно проявилось явное различие между севером и югом страны.

Промышленный север Италии поддержал крайне правую партию «Лига», которая выступает за снижение налогов и против иммиграции. Напротив, испытывающие экономические трудности южные регионы Италии, где в некоторых районах безработица среди молодёжи приближается к 60%, в основном проголосовали за «Движение пяти звёзд», которое выступает за гарантированный базовый доход и осуждает коррупцию местных элит.

Региональное неравенство не ограничивается одной Италией. Напротив, оно усиливалось во всех странах ЕС, начиная с 1980-х. И у Евросоюза есть бюджет, призванный снизить это неравенство; он используется для поддержания мер по усилению сплочённости в ЕС. Во многих юрисдикциях меры, стимулирующие экономическую конвергенцию, оказались успешны, однако в других – они провалились, в частности, в южной Италии, причём именно по причине институциональной слабости и повсеместной коррупции, которую громко порицают популисты.

Как знает любой человек с опытом в политике развития, бюджетные субсидии не способны привести к повышению уровня конвергенции, если они не опираются на глубокие перемены в обществе, а для этого требуется активное лидерство на местах. Именно в этом заключается смысл активной поддержки итальянскими избирателями тех, кто осуждает злоупотребления властью местной элитой и традиционными партиями; они не верят, что эта элита, а тем более далёкий Евросоюз, смогут решить данную проблему.

Казалось бы, это может означать, что ЕС надо иметь возможность вводить более свободные условия сотрудничества, в том числе снижая выгоды от членства в ЕС. Но хотя такой подход может сработать в отношении, скажем, Венгрии, он будет немыслим в отношении страны, входящей, как например Италия, в EMU. Так или иначе, если Евросоюз хочет прожить ещё достаточно долго, чтобы провести необходимые институциональные реформы, ему придётся найти способы повысить привлекательность своего проекта для всех.

http://prosyn.org/iYky4tu/ru;

Handpicked to read next