3

ИГИЛ после Мосула

РАМАЛЛА – На минувшей неделе премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади объявил об освобождении от Исламского государства (ИГИЛ) Мосула, того самого города, где три года назад эта группировка впервые провозгласила свой самозваный халифат. Как ожидается, вскоре ИГИЛ потеряет ещё и Ракку, свой последний оплот, где его контроль уже ослабел. Но было бы ошибкой полагать, что эти поражения означают гибель ИГИЛ и схожих с ним боевых экстремистских группировок.

Опорой группировок, подобных ИГИЛ, является их способность привлекать в свои ряды молодёжь, предлагая разочарованным людям идеологически заряженный смысл жизни. Именно этим умело занимается ИГИЛ: он притягивает со всего мира боевиков, готовых умереть за его дело – создать единый халифат, охватывающий весь арабский мир, и вдохновляет многих других на совершение терактов в своих родных странах.

Освобождение территорий из-под власти ИГИЛ, а особенно городов, которые играли роль «столиц» в этом самопровозглашённом халифате, его серьезно ослабляет: это сигнал того, что на самом деле данная группировка не способна превратить свою религиозную идеологию в реальную геополитическую силу. Более того, по оценкам американской разведки, к сентябрю прошлого года приток иностранных рекрутов, приезжающих в Сирию через Турцию, чтобы вступить в группировки, подобные ИГИЛ, снизился с максимального уровня две тысячи человек в месяц до всего лишь 50.

Но, как показывает опыт других террористических группировок, в первую очередь, «Аль-Каиды», даже без чего-то похожего на государство радикальная идеология способна выживать. Её спонсорам приходится менять тактику для пополнения своих рядов и планирования новых терактов в подполье. Тем не менее, они по-прежнему способны сеять хаос, дестабилизируя государства и осуществляя смертоносные атаки на гражданских лиц как в ближних странах, так и в дальних.

Более того, существует множество других джихадистских группировок со схожим менталитетом, которые действуют в тех же самых регионах, например, «Фронт ан-Нусра», бывший филиал «Аль-Каиды» и одна самых влиятельных джихадистских группировок в Сирии. Как и ИГИЛ, «Ан-Нусра» вынашивает планы создания государства. С религиозной стороны этот проект опирается на лидеров, которые по большей части являются несирийскими арабами (например, Абдуллах аль-Мухайсини приехал из Саудовск��й Аравии), но их религиозные указы не оспариваются боевиками, а они в основном сирийцы.

«Фронт Ан-Нусра» развивает связи с другими группировками, с которыми его объединяет желание избавить Сирию от режима президента Башара Асада. Более того, «Ан-Нусра» сегодня доминирует в коалиции под названием «Хайят Тахрир аль-Шам», состоящей из 64 фракций, некоторые из которых более умеренные, чем другие. На таком фоне идея, будто освобождение территорий от ИГИЛ означает освобождение региона от экстремистских группировок, совершенно наивна.

Для того чтобы помешать этим группировкам получить власть, к которой они стремятся, нужны не просто военные победы, нужны согласованные усилия по наведению порядка на политической арене, укреплению верховенства закона, обеспечению более широкого народного представительства. И в Сирии, и в Ираке может потребоваться более пристальное внимание к «Братьям-мусульманам», международному политическому движению, которое, как считают многие, негласно участвует в различных суннитских радикальных группировках, несмотря на настойчивые публичные заявления, что данное движение не является насильственным.

Для Ирака критически важно, чтобы центральное правительство в Багдаде во главе с Абади преодолело сектантство, которое десятилетиями раскалывало страну и усилилось после интервенции США с целью свергнуть Саддама Хусейна. Для Ирака сектантство является даже более серьёзной проблемой, чем для Сирии, страны с суннитским большинством, где правящая семья Асадов принадлежит к небольшой секте шиитского ислама – алавитам.

Искоренение экстремизма в Ираке и Сирии потребует более внимательной оценки роли внешних сил, особенно стран Персидского залива. Очень легко предположить, что недавний конфликт между Катаром, с одной стороны, и Бахрейном, Египтом, Саудовской Аравией и Объединёнными Арабскими Эмиратами, с другой, из-за поддержки Катаром джихадистских группировок вызван разницей в распределении интересов этих стран.

Однако и Катар, и Саудовская Аравия выступали против режима Саддама в Ираке и обе страны публично поддерживают правительство Абади. Кроме того, правительства и частные граждане некоторых стран Залива, в том числе Кувейта, Катара, Саудовской Аравии и ОАЭ, имеют тесные связи с «Ан-Нусрой». Министр иностранных дел Катара Мухаммед бен Абдуррахман Аль-Тани отрицает, что его страна финансирует эту группировку, но при этом он публично призывал её лидеров дистанцироваться от «Аль-Каиды», а это укрепляет предположения о сохраняющемся влиянии Катара на неё.

Ситуация очень сложная и быстро меняется, но ключ к её урегулированию, наверное, достаточно прост. Во-первых, национальные и региональные власти, а также неправительственные игроки, должны найти способы перекрыть источники финансирования джихадистских группировок. Во-вторых, надо прямо выступить против идеологии насилия и ненависти, на которую опираются все эти джихадистские движения, не обращая внимания на то, что кого-то это может задеть.

Поскольку мечты ИГИЛ о халифате рассеиваются, его власть над сердцами и умами разочарованных молодых людей, потенциальных боевиков, наверное, ослабевает. Но пока не будут предприняты согласованные, всеобъемлющие усилия по дискредитации джихадистов и укреплению политических систем, разорвать порочный круг насилия в Ираке, Сирии и других странах Ближнего Востока не удастся.