Workers at the Iranian Khodro car manufacturing plant make Iranian car models Scott Peterson/Getty Images

Как Иран ответит на новые санкции

ПРИНСТОН – С декабря 2017 года валюта Ирана, риал, потерял треть своей стоимости. А 10 апреля резкое снижение курса валюты вынудило правительство приостановить внутренние валютные операции и объявить вне закона счета в иностранной валюте, превышающие 10 000 евро (12 000 долларов США).

Этот шаг правительства представляет собой радикальное изменение курса, после трех десятилетий относительно либеральной экономической политики, в ходе которой власти разрешили операции с иностранной валютой в частном секторе и даже отток капитала. Иран не просто озабочен восстановлением американских санкций после 12 мая, когда Президент США Дональд Трамп, как ожидается, выполнит свое предвыборное обещание выйти из ядерного соглашения с Ираном от 2015 года. Скорее, страна уже адаптируется к новому миру, в котором исчезает перспектива сближения с Западом.

Одновременно с угрозой возобновления американских санкций, которые уже привели к кризису риала, администрация Трампа использует ядерную сделку, официально известную как Совместный комплексный план действий (JCPOA), чтобы заставить Иран принять больше ограничений в отношении своей ядерной программы, а также своей программы баллистических ракет. Учитывая, что Иран сел за стол переговоров, чтобы обсудить JCPOA менее чем через год после более раннего обвала обменного курса – на 200% по состоянию на октябрь 2012 года – не является абсолютно необоснованным полагать, что правительство склонится перед требованиями Трампа.

Но 2018 год – это не 2012 год. Сегодня иранцы с гораздо меньшим оптимизмом относятся к восстановлению отношений с Западом и, в частности, с США. Итак, если США откажутся от своих обязательств по JCPOA, Иранским лидерам будет сложно, если не невозможно, обосновать дальнейшие уступки.

Как показали крупные протесты в декабре и январе, Иранцы также менее оптимистичны к способности Президента Хасана Руханидобиться большего процветания. Поскольку надежды Рухани на рыночные реформы и более тесную интеграцию с Западом не оправдались, он может быть вынужден изменить курс, путем принятия “предпочтения Востока Западу” Иранского верховного лидера аятоллы Али Хаменеи.

Это, безусловно, устроило бы сторонников жесткой линии Ирана, которые долгое время боролись против про-рыночных реформ и реформ про-глобализации Рухани. Их предпочтительная стратегия, которая сейчас набирает обороты, заключается в том, чтобы перейти к “экономике сопротивления”. Впервые предложенный Хаменеи в 2012 году, этот подход основан на импортозамещении и благоприятствует внутренним инвестициям перед иностранными в попытке снизить зависимость Ирана от западных экономик и повысить его устойчивость к международным санкциям.

Subscribe now

Exclusive explainers, thematic deep dives, interviews with world leaders, and our Year Ahead magazine. Choose an On Point experience that’s right for you.

Learn More

Казалось, что потребность в экономике сопротивления с JCPOA исчезнет. После двух лет отрицательного роста, иранская экономика в 2016 году показала быстрые темпы восстановления, поскольку были отменены международные санкции. В основном благодаря удвоению объема экспорта нефти, темпы экономического роста составили 12,5%. Но восстановление с тех пор значительно замедлилось. В 2017 году, темпы роста снизились примерно до 4% и, как ожидается, останутся на низком уровне в течение следующих нескольких лет.

Наряду с этим, тогда как за каждый год, после вступления в силу JCPOA, иранская экономика создала 600 000 новых рабочих мест, этого оказалось недостаточно, чтобы поглотить резкий рост численности молодежи в Иране. Фактически, на сегодняшний день, безработица находится на рекордно высоком уровне, особенно среди молодых, образованных иранцев. Согласно переписи населения 2016 года, среди 20-29-летних, получивших высшее образование, 36% мужчин и 50% женщин являются безработными.

Одной из причин нехватки предложения рабочих мест является то, что лидеры Ирана не смогли улучшить климат страны для частных инвестиций. В 2018 году, Иран занял 124-е место в рейтинге “Ведение бизнеса” Всемирного банка, оставшись на уровне прошлого года. С сильными укоренившимися интересами, стоящими на пути либерализации реформ, экономика Ирана остается антиконкурентной как никогда.

Тем не менее, большая часть вины за слабую результативность Ирана принадлежит экономической команде Рухани, которая оказалось не в состоянии справится с растущими экономическими проблемами. Если Рухани когда-либо и держал ключ к двери процветания, как он любил говорить в своей президентской кампании в 2013 году, он не смог вовремя найти замочную скважину.

Спустя почти пять лет после выборов Рухани, банковская система Ирана по-прежнему остается неплатежеспособной. Обремененная неработающими кредитами, накопленными во время бума на рынке недвижимости в 2000-е годы, с 2012 года из-за санкций иранские банки были не в состоянии предоставлять кредиты для инвестиций. Чтобы привлечь депозиты, банки предлагали процентные ставки на десять процентных пунктов или более выше уровня инфляции, при этом используя новые депозиты для выплаты предыдущим вкладчикам. Правительство выявило и закрыло некоторые из этих финансовых пирамид. Но для остальных несостоятельных банков страны, единственным вариантом было ожидание очередного бума на рынке недвижимости.

Усугубляя ситуацию, устойчивые высокие процентные ставки подтолкнули инвестиции в основной капитал вниз примерно до 20% ВВП, что на 10 процентных пунктов ниже, чем требуется для снижения безработицы. Между тем, государственных инвестиций, в размере менее 3% ВВП, едва ли достаточно для оплаты содержания и восстановления существующей инфраструктуры. А с перспективой существенного ограничения притока иностранного капитала, восстановление инвестиций маловероятно.

Еще до избрания Трампа, иностранные инвесторы подходили к Ирану с осторожностью, подписывая проекты, но сдерживая фактическое выделение средств. По данным Международного валютного фонда, в 2016 году на различные проекты было обещано $12 миллиардов иностранного финансирования, но было инвестировано всего $2,1 млрд. И теперь, когда правительство ввело новые ограничения на потоки капитала, привлекательность страны для иностранных инвесторов упадет еще больше.

Контроль за движением капитала, безусловно, согласуется с “экономикой сопротивления”, одобренной консерваторами, один из которых недавно усилил опасения, связанные с оттоком капитала, заявив, что всего за несколько месяцев, из страны ушло 30 миллиардов долларов. Фактически, более вероятная цифра составляет 10 миллиардов долларов.

В любом случае, в зависимости от того, как быстро в ближайшие месяцы развалится JCPOA, контроль за движением капитала станет лишь началом больших изменений. По мере того, как принятие экономических решений переходит от рынков к правительству, попытка Рухани создать конкурентоспособную, глобализованную иранскую экономику застопорится.

http://prosyn.org/cHtpDMK/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.