Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

perthes23_Emmanuele ContiniNurPhoto via Getty Images_germanyiran Emmanuele Contini/NurPhoto via Getty Images

На пути к новому Иранскому ядерному соглашению

БЕРЛИН – Когда в январе Иран объявил о дальнейших «сокращениях» своих обязательств в рамках соглашения 2015 года, которое ограничивает его деятельность в ядерной сфере, это не было ответом на совершённое несколькими днями ранее убийство Соединёнными Штатами лидера иранских сил особого назначения «Кудс» Касема Сулеймани. Однако оба события стали следствием эскалации конфронтации между Ираном и США, начавшейся летом 2019 года. Любые попытки сохранить суть соглашения 2015 года (официально оно называется «Совместный всеобъемлющий план действий», или СВПД) должны учитывать этот контекст.

Иранский режим объявил, что с наступлением «пятой, финальной» фазы сокращения обязательств страны в рамках СВПД, она избавляется от необходимости соблюдать установленные в соглашении максимальные ограничения по центрифугам и обогащению урана. Одновременно Иран заявил, что этот шаг, как и предыдущие поэтапные сокращения обязательств, является обратимым, и что власти не будут ограничивать работу инспекций иранских ядерных объектов Международным агентством по атомной энергии.

Тем не менее, европейские правительства заявляют, что этот новый шаг Ирана представляет собой грубое нарушение условий соглашения. После предыдущего раунда сокращения обязательств Ираном в ноябре 2019 года страны группы E3 (Германия, Франция и Великобритания) вынесли ему предупреждение, а теперь они включили в действие предусмотренный СВПД механизм урегулирования споров, который призван разбираться с возможными нарушениями соглашения.

В рамках этого механизма у участников соглашения, оставшихся после выхода США из СВПД в 2018 году, а именно у стран Е3, России, Китая и Ирана, есть как минимум 30 дней для урегулирования спора между собой. Если они не смогут договориться ни о решении по сути, но о продлении срока урегулирования, тогда любой из участников СВПД сможет вынести этот спор на рассмотрение Совета Безопасности ООН. У этого органа затем будет месяц, чтобы проголосовать за резолюцию о продлении сроков приостановки действия международных санкций против Ирана (санкции были приостановлены, когда СВПД вступил в силу в 2016 году). Если резолюция не получит одобрения, тогда прежние санкции будут автоматически введены вновь. А поскольку администрация президента США Дональда Трампа, несомненно, воспользуется своим правом вето, чтобы заблокировать подобную резолюцию, вынесение спора на рассмотрение Совета Безопасности станет смертным приговором для СВПД.

Этого не должно произойти, если страны Е3, Россия, Китай, Иран и Евросоюз (выступающий в роли своеобразного нотариуса этого соглашения) воспользуются механизмом урегулирования споров по назначению. Ни одна из этих стран не хочет похоронить СВПД. Однако не ясно, возможно ли спасти соглашение до ноябрьских выборов президента в США; и почти нет сомнений в том, что второй срок Трампа оно точно не переживёт. Это понимание лежит в основе медленно возникающего сейчас консенсуса (причём не только среди европейских участников соглашения) по поводу необходимости задуматься о вариантах договорённостей «после СВПД». Хотя премьер-министр Борис Джонсон призывает к «трамповской сделке» с Ираном, лидеры всех трёх стран Е3 совместно высказались за определение «долгосрочных рамок для иранской ядерной программы».

Это может показаться парадоксальным, но текущая динамика в регионе может открыть возможность для конструктивных переговоров о подобных рамках. Стратегическая эскалация, начавшаяся прошлым летом, а особенно сентябрьские атаки Ирана на нефтяные объекты в Саудовской Аравии и январское убийство Сулеймани, показала, насколько близко может подойти этот регион к военной конфронтации (вероятно, неконтролируемой). В результате, страны Персидского залива, ранее подталкивавшие Трампа занять жёсткую позицию в отношении Ирана, теперь открыто призывают к деэскалации. А различные стороны, которые ранее не поддерживали отношения, теперь начали разговаривать или, как минимум, готовы сделать это: Объединённые Арабские Эмираты – с Ираном, Саудовская Аравия – с йеменскими хуситами и Катаром, наконец, Иран и Саудовская Аравия – между собой (через третьих лиц).

Subscribe now
Bundle2020_web

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Во время августовского саммита «Большой семёрки» в Биаррице казалось, что даже Трамп и иранский режим были готовы к некой форме дипломатического взаимодействия. Сторонник жёсткой линии в Тегеране и Вашингтоне не допустили дальнейшего прогресса, но затем через так называемый швейцарский канал удалось договориться об обмене пленными между Ираном и США, а это продемонстрировало, что с помощью друзей или партнёров можно достичь базового двустороннего понимания. Трамп даже поблагодарил Иран «за очень честные переговоры» и назвал их «предвестником того, что может быть сделано».

Европейским правительствам следует продолжить попытки помочь началу серьёзных, прямых переговоров между США и Ираном. Одновременно они должны воспользоваться механизмом урегулирования споров для обсуждения немедленных мер по деэскалации, а также для выяснения возможных контуров соглашения, которое придёт на смену СВПД, – или же его альтернатив в случае, если нынешняя сделка развалится.

В этих дискуссиях должны быть затронуты такие вопросы, как, например, способы реализации французского предложения (изначально поддержанного Трампом) об открытии европейской кредитной линии с целью помочь смягчить экономические трудности Ирана, а также варианты преодоления нынешнего сопротивления Америки данной идее. Иран мог бы поддержать эти шаги, взяв на себя обратно некоторые из недавно «сокращённых» обязательств.

Более глубокие переговоры могли бы сосредоточиться на графике и условиях будущих добровольных ограничений ядерной деятельности Ирана после истечения срока действия СВПД. Так или иначе, но США должны быть участником любого нового соглашения, а Ирану понадобятся гарантии, что будущая администрация США не выйдет из него. Соглашение можно было бы усилить одобрением в Конгрессе, которое администрация Обамы не старалась получить. Для этого потребуется успокоить серьёзные опасения законодателей США, связанные, например, с длительностью обязательств Ирана. Как намекают иранские чиновники, они готовы это обсуждать при соблюдении определённых условиях, прежде всего, при условии «прекращения огня на экономическом фронте».

Впрочем, любое будущее соглашение с Ираном должно оставаться соглашением о контроле над вооружениями и не перегружаться другими спорными вопросами. Вопросы, касающиеся суверенитета и безопасности, в частности, применения и вооружения боевых прокси-сил, ракетного распространения, а также безопасности водных путей, лучше решать в региональном контексте.

Учитывая возникшую заинтересованность большинства региональных игроков в деэскалации напряжённости, сейчас, наверное, подходящее время, чтобы выйти за пределы двусторонних переговоров и созвать региональную Конференцию по вопросам налаживания доверия, безопасности и сотрудничества. Такой процесс мог бы дополнить возобновившиеся и, вероятно, долгие ядерные переговоры между Ираном и крупнейшими международными державами.

https://prosyn.org/MvE3VHvru;
  1. tharoor137_ Hafiz AhmedAnadolu Agency via Getty Images_india protest Hafiz Ahmed/Anadolu Agency via Getty Images

    Pariah India

    Shashi Tharoor laments that the government's intolerant chauvinism is leaving the country increasingly isolated.
    0
  2. skidelsky148_Matt Dunham - WPA PoolGetty Images_boris johnson cabinet Matt Dunham/WPA Pool/Getty Images

    The Monetarist Fantasy Is Over

    Robert Skidelsky

    UK Prime Minister Boris Johnson, determined to overcome Treasury resistance to his vast spending ambitions, has ousted Chancellor of the Exchequer Sajid Javid. But Johnson’s latest coup also is indicative of a global shift from monetary to fiscal policy.

    0