0

В поисках вампиров

В сказках народов Восточной Европы вампиры - это ночные кровопийцы, восставшие из мёртвых. Нам знаком апофеоз этих созданий, Дракула, вампир из Трансильвании, человек, похожий на летучую мышь с длинными собачьими клыками, который днём лежит в гробу, а ночью кусает людей за шею и питается их кровью.

Но откуда мы вообще знаем о Дракуле и вампирах? Почему и как региональный миф превратился в один из самых живучих элементов современной западной культуры?

Исторический Дракула, Влад Цепеш, вовсе не был вампиром. Влад родился в 1431 году и, начиная с 1448 года, с перерывами был князем-воеводой Валахии, южной части современной Румынии, постоянно конфликтуя с Османской империей, королём Венгрии Маттиасом Корвином и саксонскими городами Трансильвании. Хотя он добился важных побед над османами, Корвин захватил его в плен, и в 1477 году он погиб во время возобновившейся войны с османской армией.

Влад получил прозвище "Draculea" - производное от "дракон" - от своего отца. Это имя, если записать его по-другому, "Dragolea", означает "дитя любви" или "милый сердцу, возлюбленный" - что с трудом подходит человеку, имевшему отнюдь не милую привычку сажать своих врагов на кол, откуда и происходит прозвище "Цепеш" (Закалыватель).

Слухи о жестоком методе Влада - нисколько не необычном в то время - ходили уже при его жизни, а Корвин, вероятно, обрисовал его жестокость в особо кровавых тонах. Пропагандистская кампания против Влада окончилась полным успехом, удовлетворив тягу публики к сенсациям картинками с изображением злобного князя, сажающего на кол кого ни попадя.

Эти изображения Влада использовались вновь и вновь, особенно на Западе, для демонизации жителей Восточной Европы. Начиная с шестнадцатого столетия, царя Ивана IV - Ивана Грозного - называли "русским Дракулой". Жившая в семнадцатом столетии Елизавета Баторий, графиня из венгерской Трансильвании, которая замучила до смерти многих молодых девушек и верила в целительную силу ванн из их крови, также укрепила представление Запада о Восточной Европе как средоточии зла в человеческой душе.

Паника по поводу вампиров не один раз охватывала европейское население в восемнадцатом столетии. В 1732 году по всему континенту распространились новости о мертвеце из сербской деревни, убивавшем других людей по ночам. При эксгумации его тело оказалось неразложившимся. Ему вбили в сердце кол, а тело сожгли. Вскоре в различных местах Европы были выкопаны другие трупы, тоже в неразложившемся состоянии, в результате чего стали появляться книги, в которых, в числе других вопросов, тщательно исследовалась связь вампиров с летучими мышами, бабочками и вóронами.

Но параллельное развитие науки стало опорой усилий по разоблачению этого "предрассудка". В 1755 году просвещённая абсолютная монархия Австро-Венгрии приняла меры. Императрица Мария-Терезия запретила веру в вампиров и приказала тщательно исследовать во��можные естественные причины подобных необычных событий, а также истинные причины смерти в этих случаях. Согласно науке восемнадцатого века, вампиры были не более чем порождением бреда жертв.

Наука нашла тактического союзника в лице католической церкви, которая считала, что вера в вампиров оскорбляет воскресение Христово. Эта позиция привела также к открытию очередного фронта в борьбе католицизма с восточноевропейским православием, оказавшим теологическую поддержку мифам о вампирах утверждениями о том, что неразложившиеся тела не могут попасть в рай и их может оживить дьявол.

С точки зрения как науки, так и католической церкви, тот, кто верил в вампиров, считался суеверным, и его осуждали за необразованность. Таким образом, в то время, когда у Запада начало складываться устойчивое представление о Восточной Европе, она стала считаться бастионом ереси, который следовало "цивилизовать".

Но, развенчав миф о вампирах, западные интеллектуалы продолжали перепевать его на новые лады. Вольтер перенёс образ вампиров-кровопийц на спекулянтов, купцов, королей и монахов. Отсюда можно было перекинуть мостик к капиталистам, евреям, "женщинам-вамп" и политикам.

В то же время иррациональные страхи и тайные желания людей подавить было невозможно. На Западе в ответ на веру в науку, культивируемую эпохой Просвещения, возник оккультизм, поддержанный рядом профессиональных врачей, утверждавших, что вампиры действительно существуют. Начиная с 1820 года, вошли в моду литературные произведения, в которых люди, совершавшие жестокие, кровавые деяния, превращались в вампиров.

Влад Цепеш стал вампиром благодаря самому известному из этих произведений - роману Брэма Стокера "Дракула", вышедшему в 1897 году. Стокер интенсивно изучал мифы о вампирах, и писал свой роман под влиянием исторических книг, путевых заметок, а также венгерского востоковеда Армина Вамбери. Он связал различные ответвления популярного мифа с внушающими ужас историческими персонажами, чтобы прочно связать в воображении западной публики Восточную Европу с мракобесием и темнотой. На этом фоне Запад - с Британией Стокера на его вершине - возвышался как цитадель вселенского разума.

Вера в вампиров в восточноевропейских обществах служила собственным историческим целям: объединение сообществ и выявление чужаков, придание определённой формы страху смерти, объяснение загадочных событий и, что также немаловажно, сопротивление наступлению западных идей и шаблонов мышления.

Если мысль о Дракуле и вампирах заставляет нас содрогнуться, то миф о вампирах всё ещё выполняет для нас свои функции: в качестве воплощения наших страхов и неуверенности, сексуальных желаний, групповой и личной вражды, а также желания распада социальной структуры общества. В конечном итоге духовная тьма и экзистенциальный ужас, который мы связываем с Восточной Европой, являются лишь продолжением нас самих.