4

Как культура формирует человеческую эволюцию

СЕНТ-ЭНДРЮС – Существует ли эволюционное объяснение величайшим успехам человечества – технологиям, науке и искусствам, – корни которого можно отследить в поведении животных? Впервые я задался этим вопросом 30 лет назад и работаю над поисками ответа по сей день.

Множество различных животных используют инструменты, подают сигналы, подражают друг другу и обладают воспоминаниями о прошлых событиях. Некоторые даже вырабатывают передаваемые посредством обучения традиции, влекущие за собой употребление определенных видов пищи или пение определенного вида песен, – действия, в какой-то степени напоминающие человеческую культуру.

Однако умственные способности людей стоят куда выше. Мы живем в сложных сообществах, основанных на лингвистически закодированных правилах, моральных принципах и социальных институтах, которые очень сильно опираются на технологии. Мы разработали летающие машины, микрочипы и вакцины. Мы написали истории, песни и сонеты. Мы воспроизвели в танце «Лебединое озеро».

Психология развития позволила установить, что когда дело доходит до контакта с физическим миром (например, пространственная память или использование инструментов), когнитивные способности человеческих детенышей сопоставимы с навыками взрослых шимпанзе и орангутангов. С точки зрения социального познания (например, подражание окружающим или понимание намерений) их сознание развито куда больше.

Аналогичный разрыв наблюдается в общении и сотрудничестве. Пресловутые заявления о том, что обезьяны вырабатывают свой язык, не выдерживают никакой критики: животные способны выучить значения знаков и составлять простые словосочетания, но они не могут овладеть синтаксисом. И исследования показывают, что обезьяны идут на сотрудничество намного менее охотно, чем люди.

Благодаря достижениям, полученным с использованием сравнительного метода в когнитивной психологии, ученые теперь уверены в том, что другие животные не обладают скрытыми способностями к рассуждению и когнитивной сложностью, а разрыв между человеческим и животным интеллектом реален. Так как же могло развиться нечто настолько необычное и уникальное, как человеческий разум?

Эта давняя эволюционная загадка была решена благодаря многолетним междисциплинарным усилиям. И ответ удивителен. Оказалось, что самые необычные характеристики нашего вида – наш интеллект, язык, сотрудничество и технологии – не развивались в качестве адаптивного ответа на внешние условия. Скорее, человек есть его собственное творение, с разумом, созданным не только для культуры, но и благодаря культуре. Другими словами, культура трансформировала эволюционный процесс.

Ключевое понимание появилось благодаря исследованиям поведения животных, которые показали, что, хотя социальное обучение (копирование) широко распространено в природе, животные крайне избирательны в том, что и кого они копируют. Копирование дает эволюционное преимущество, только когда оно является точным и эффективным. Поэтому естественный отбор должен отдавать предпочтение возможностям и структурам мозга, которые повышают точность и эффективность социального обучения.

В соответствии с этим прогнозом, исследования показывают сильную связь между сложностью поведения и размером мозга. Приматы с крупным мозгом придумывают новые модели поведения, копируют чужие нововведения и используют инструменты чаще, чем приматы с маленьким мозгом. Отбор в пользу высокого интеллекта почти наверняка происходит из нескольких источников, однако результаты недавних исследований позволяют предположить, что отбор по интеллекту, необходимому, чтобы справляться со сложной социальной средой у обезьян и приматов, сопровождался более ограниченным отбором по культурному интеллекту у крупных приматов, капуцинов и макак.

Тогда почему же гориллы не изобрели Facebook, а капуцины не начали строить космические корабли? Для достижения такого высокого уровня когнитивного функционирования требуется не только культурный интеллект, но и кумулятивная культура, изменения в которой накапливаются с течением времени. Это вызывает необходимость передачи информации с такой степенью точности, на которую способны только люди. Действительно, небольшие приращения в точности социальной передачи приводят к серьезному приросту разнообразия и долговечности культуры, а также к всеобщим увлечениям, моде и конформизму.

Наши предки смогли достичь такой высокой точности передачи информации благодаря не только языку, но и обучению – практика, которая редко встречается в природе, однако универсальна среди людей (как только удается распознать тонкие формы, которые она принимает). Математический анализ показывает, что, хотя преподавание развивается очень непросто, кумулятивная культура способствует обучению. Это означает, что обучение и кумулятивная культура развивались совместно, создавая вид, который учил родственников в широком диапазоне обстоятельств.

Именно в этом контексте появился язык. Факты свидетельствуют, что первоначально язык развился для снижения затрат, повышения точности и расширения сфер обучения. Такое объяснение учитывает многие свойства языка, включая его специфичность, силу обобщения и тот факт, что ему учатся.

Все элементы, которые лежат в основе развития когнитивных способностей человека, – энцефализация (эволюционное увеличение размеров мозга), использование инструментов, обучение и язык – обладают одним общим ключевым свойством: условия, способствовавшие их развитию, были созданы культурной деятельностью посредством выборочной обратной связи. Как свидетельствуют все теоретические, антропологические и генетические исследования, коэволюционная динамика, в которой передаваемые через социум навыки направлялись естественным отбором, формировавшим человеческую анатомию и восприятие, подкрепляла нашу эволюцию на протяжении, по крайней мере, последних 2,5 миллионов лет.

Наша сильная способность к подражанию, обучение и язык также содействовали достижению беспрецедентного уровня сотрудничества между особями, создавая условия, способствовавшие не только развитию многолетних механизмов сотрудничества, таких как реципрокальность и взаимовыгодный симбиоз, но и созданию новых механизмов. В ходе этого процесса коэволюция генной культуры создала психологию – мотивацию к обучению, разговору, копированию, подражанию и установлению контакта, абсолютно отличающуюся от той, которой обладают другие животные.

Эволюционный анализ также пролил свет и на подъем искусства. Например, недавние исследования развития танца объясняют, как люди двигаются в такт с музыкой, синхронизируя свои действия с другими и обучаясь длинным последовательностям движений.

Человеческая культура отделяет нас от остального животного мира. Ухватившая ее научная основа обогащает наше понимание собственной истории – помогает нам осознать, как мы стали тем видом, которым являемся.