Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

sheng94_PHILIP FONGAFP via Getty Images_hongkongprotestpolice Philip Fong/AFP via Getty Images

Может ли Гонконг избежать трагедии?

ГОНКОНГ – Спустя почти шесть месяцев после начала протестов в нашем городе, они достигли апогея. Один из ноябрьских дней выдался особенно деструктивным: полиция применила более 1500 гранат со слезоточивым газом; офицер полиции, отбиваясь от нападавших, застрелил в упор демонстранта; протестующие подожгли человека, который был с ними не согласен. Уже арестованы более 4 тысяч человек, разрушена инфраструктура, а экономика погрузилась в рецессию. И всё это ради чего?

Правительство Гонконга отозвало законопроект об экстрадиции, который спровоцировал протесты. Но протестующие неистовствуют, не имея при этом никакой последовательной стратегии или требований. Они заявляют, что борются за демократию, но трудно примирить эту возвышенную цель с использованием средневековых катапульт, стреляющих кирпичами и бутылками с зажигательной смесью. В реальности применяемая протестующими стратегия выжженной земли может привести лишь к ещё большему хаосу, разрушениям и смерти.

Так не должно быть. Стараясь помочь найти решение, мы провели ПЭСТ-анализ (то есть политический, экономический, социокультурный и технологический анализ) текущей ситуации и будущих перспектив Гонконга.

На политическом фронте главный вывод таков: задача обеспечения порядка и безопасности лежит на правительстве. В рамках принципа «одна страна, две системы» собственное правительство Гонконга обладает полномочиями для решения внутренних проблем в сфере безопасности. Однако в тех случаях, когда его действия оказываются неадекватны, у центрального правительства Китая возникает право и обязанность вмешаться. Позволив мирным демонстрациям перерасти в полномасштабные беспорядки, протестующие Гонконга сделали такое вмешательство неизбежным.

Экономически Гонконг уже платит высокую цену за затянувшиеся протесты. В июле-сентябре ВВП города сократился на 3,2% по сравнению с предыдущим кварталом – это худший экономический результат со времён мирового финансового кризиса 2008 года.

Впрочем, не всё ещё потеряно, поскольку фондовый рынок города продолжает функционировать. Крупнейшая китайская компания интернет-торговли Alibaba, которой принадлежит мировой рекорд по размерам первичного размещения акций (IPO), продолжает реализацию плана по получению вторичного листинга в Гонконге, где она намерена привлечь почти $13 млрд.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

За последние примерно два десятка лет благодаря IPO, проведённым в Гонконге, удалось привлечь больше средств, чем в ходе IPO в США или в континентальном Китае. Рыночная капитализация всех компаний, включённых в листинг Гонконгской биржи, равна примерно половине капитализации всех компаний с листингом на материке. Кроме того, Гонконг является ключевой платформой для управления офшорными финансовыми активами Китая, а также критическим звеном в глобальных производственных цепочках: около 60% притока прямых иностранных инвестиций в Китай проходит через этот город.

Однако у всех этих экономических преимуществ обнаружились непредвиденные социальные последствия: неравенство в городе достигло высочайшего за 45 лет уровня. Как и во многих западных странах, собственники недвижимости, девелоперы и профессионалы из элиты накапливают богатства, в то время как трудящиеся Гонконга, принадлежащие к «низам» среднего класса, столкнулись со стагнацией доходов и ростом цен на жильё. Возникшее в результате этого разочарование и является глубинной причиной нынешних потрясений.

Негативные общественные настроения ещё сильнее усугублялись постоянными ошибками в управлении городом. На фоне масштабных и радикальных социальных, геополитических и технологических перемен правительству Гонконга следовало проводить проактивную политику, которая позволяла бы одновременно реагировать на новые явления и предвидеть будущие вызовы, и начинать надо было с проблемы дефицита доступного жилья. Однако власти оставались верны устаревшему принципу колониальной эры – «позитивное невмешательство», и поэтому проблемы гноились, а народный гнев нарастал.

И дом для этого гнева нашёлся в социальных сетях.

Технологии пошатнули основы принципа «одна страна, две системы», потому что они содействовали «информационному беспорядку», то есть распространению огромных объёмов пристрастной, вводящей в заблуждение и откровенно лживой информации, что зачастую делалось для разжигания антикитайских настроений в Гонконге. Проблема усугубилась формированием эхо-камер и закрытых фильтрами отсева информационных пузырей, где молодёжи внушается идея, будто винить во всех её бедах нужно материковый Китай.

Когда подобные идеи начали приводить к реальным действиям, протестующие стали использовать социальные сети для организации, документации и распространения информации о своей деятельности, причём нередко анонимно. Как для демонстрантов, так и для их противников социальные сети превратились в важнейший инструмент формирования картины мира, поскольку они позволяют им делиться фотографиями, иллюстрирующими, скажем, жестокость полиции или насилие со стороны протестующих.

Впрочем, социальные сети – это не только оружие, но и поле боя. В одном только августе более 1600 офицеров полиции и члены их семей стали жертвой так называемого «доксинга», то есть обнародования персональной информации о человеке в интернете с целью спровоцировать издевательства над ним (или что-нибудь похуже). В некоторых случаях распространялись даже адреса школ, в которых учатся их дети. (Отдельные журналисты и оппозиционные фигуры также подверглись доксингу).

Но, несмотря на эти провокации, полиция Гонконга продемонстрировала впечатляющую сдержанность. Да, в этом хаосе погибли два человека. Но сравните эту цифру с 22 протестующими, убитыми всего за две недели демонстраций в чилийском Сантьяго, или с более чем сотней людей, убитых во время недавних протестов в Иране.

Если бы в США или во Франции протестующие устраивали бунты в течение шести месяцев, правительства этих стран направили бы национальную гвардию на подавление беспорядков. Между тем, Китай демонстрирует стратегическую терпеливость, понимая, что прямое вмешательство может помочь тем, кто стремится изобразить этот конфликт как «столкновение цивилизаций», причём особенно сейчас, когда страна вовлечена в сложное торговое и стратегическое противостояние с США.

Впрочем, чем дольше продолжается насилие, тем меньше вариантов дальнейших действий остаётся у всех сторон. Как показали последние выборы в районные советы (явка составила 71,2%), народ может мирно проголосовать за перемены. Если бы протестующие не прибегали к насилию, а предпочли терпеливо дождаться шанса выразить свои предпочтения на избирательных участках, они послали бы тот же самый сигнал. Результаты выборов – это шанс для всех как следует задуматься над необходимостью покончить с агрессивными протестами и начать работать вместе над устранением истинных причин недовольства. Все стороны должны демонстрировать эмпатию, умеренность и готовность к компромиссам, занимаясь разработкой и проведением реформ управления, которые будут соответствовать положениям «Основного закона» Гонконга и конституции Китая.

Альтернативой являются не какие-то сказки на тему независимого и процветающего Гонконга, а уничтоженная экономика, расколотое общество и потерянное поколение. Если делать вид, что это не так, тогда подобного исхода будет намного труднее избежать.

https://prosyn.org/UZbOLIiru;
  1. op_dervis1_Mikhail SvetlovGetty Images_PutinXiJinpingshakehands Mikhail Svetlov/Getty Images

    Cronies Everywhere

    Kemal Derviş

    Three recent books demonstrate that there are as many differences between crony-capitalist systems as there are similarities. And while deep-seated corruption is usually associated with autocracies like modern-day Russia, democracies have no reason to assume that they are immune.

    7