12

Клеймо ГМО

СТЭНФОРД. В августе прошлого года группа активистов испортила испытательные поля, принадлежащие филиппинскому Международному научно-исследовательскому институту риса, на которых выращивается так называемый «золотой рис», генетически модифицированный таким образом, чтобы содержать бета-каротин – исходный материал для витамина А. Некоторых нарушителей даже поддерживало шведское государственное Бюро по сотрудничеству в целях международного развития через финансирование радикальной филиппинской организации MASIPAG.

Для бедных людей, чей рацион состоит в основном из риса – источника калорий, насыщенного углеводами, но содержащего мало витаминов – «биоусиленные» сорта являются бесценными. От 200 до 300 миллионов детей дошкольного возраста развивающихся стран подвержены риску дефицита витамина A, который ставит под угрозу их иммунную систему, увеличивая восприимчивость организма к таким болезням, как корь и желудочно-кишечные заболевания. Ежегодно дефицит витамина А вызывает слепоту примерно у полумиллиона детей: около 70% из них умирают в течение года.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

В сентябре прошлого года группа выдающихся ученых призвала научное сообщество «сплотиться в деле сопротивления насильственному уничтожению необходимых полей, на которых испытываются ценные достижения, такие как золотой рис, которые обладают потенциалом спасти миллионы» людей от «излишних страданий и от смерти». Но данный пламенный призыв не решает основополагающую проблему – необоснованное убеждение в том, что между «генетически модифицированными организмами» и их обычными аналогами имеется существенная разница.

Суть в том, что ГМО и их производные не образуют собой отдельную «категорию» пищевых продуктов. Они не являются ни менее безопасными, ни менее «натуральными», чем любые другие проду��ты питания. Поэтому некоторые специалисты указывают на то, что соответствующая маркировка пищевых продуктов, произведенных из ГМО, подразумевает наличие существенной разницы, которой, в действительности, нет. Данная проблема признается даже регулирующими органами.

Люди уже тысячелетиями занимаются «генетическим модифицированием» путем селекции и гибридизации. Для селекционеров обычным делом является применение воздействия излучения и химических мутагенов на семена с целью скремблировать (перепутать) ДНК растения и выработать новые характеристики.

Полвека масштабной гибридизации, включавшей в себя перемещение генов между видами и родами, привело к появлению таких растений (в том числе привычных сортов кукурузы, овса, тыквы, пшеницы, черной смородины, помидоров и картофеля), которые не существуют и не могут существовать в природе. Вообще, за исключением лесных ягод, дичи, грибов, рыбы и моллюсков, практически все продукты рациона жителей Северной Америки и Европы генетически улучшены тем или иным образом.

Несмотря на отсутствие научного обоснования для скептицизма в отношении генетически модифицированных культур (не зарегистрировано ни одного случая причинения вреда человеку или нарушения экосистем), они являются самыми тщательно исследованными продуктами в человеческой истории. Предположение о том, что термин «генетически разработанные» или «генетически модифицированные» обозначает существенную (и опасную) классификацию, привело не только к вандализму против полевых испытаний, но и к разрушению лабораторий и нападениям на исследователей.

Кроме того, классификация «ГМО» стимулирует ненаучные подходы к регулированию, которые не соизмеримы с уровнем риска и которые, ущемляя современные молекулярные технологии генной инженерии, тормозят новаторство в сельском хозяйстве, которое могло бы уменьшить нагрузку на окружающую среду и повысить мировую продовольственную безопасность. Даже несмотря на то, что исследование за исследованием (как формальные оценки рисков, так и реальные наблюдения) подтверждают безопасность данной технологии, регулирующая нагрузка на ГМО продолжает расти.

Из-за данной тенденции испытания и разработка многих культур, обладающих коммерческим и гуманитарным потенциалом, являются экономически нецелесообразными. Несмотря на интенсивные лабораторные исследования растений с момента изобретения в начале 1970-х гг. современных технологий генной инженерии, коммерциализация соответствующей продукции отстает.

Необоснованно пристальное внимание со стороны регулирующих органов неизбежно клеймит любой продукт и технологию. Бесконечные обсуждения «сосуществования» генномодифицированных и «обычных» организмов усиливают данное клеймо, в результате чего активисты ведут необоснованные, но дискредитирующие тяжбы. Например, по крайней мере по четырем искам против регулирующих органов США судьи первоначально постановили, что данные органы не выполнили процедурные требования закона США «О национальной политике по охране окружающей среды». А продажа продуктов, содержащих генетически модифицированные ингредиенты, как «натуральных» привела к подаче судебных исков за поддельную маркировку.

Дискриминационное отношение к ГМО приводит к большим бедам. Во многих регионах теперь необходимо сообщать о местоположении испытательных полей, включая координаты GPS. Данная практика способствует вандализму (причем активистами часто случайно уничтожаются и обычные растения, потому что их трудно отличить от генетически модифицированных сортов).

В 1936 году лауреат Нобелевской премии Макс Планк отметил, что научные новаторства редко распространяются в результате убеждения оппонентов: скорее, противники инноваций «постепенно вымирают» и следующее поколение принимает совершённый прорыв. Так было в случае с прививками и с признанием того, что ДНК является материалом наследственности: и это же, в конце концов, произойдет с генной инженерией.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

К сожалению, в промежуточный период многие будут напрасно страдать. Как написал экономист по сельскому хозяйству Калифорнийского университета Дэвид Зильберман и его коллеги, утраченная выгода «необратима, как в том смысле, что последние урожаи были ниже, чем если бы была введена данная технология, так и в том смысле, что процесс роста доходности является кумулятивным, а его начало сдерживается».

До тех пор пока сегодняшние активисты и регулирующие органы будут убеждены в том, что ГМО представляют собой отдельную и опасную категорию исследований и продуктов, генная инженерия будет отставать от своего потенциала. Это плохая новость для миллионов бедных людей, для которых генная инженерия в сельском хозяйстве, медицине и науке об окружающей среде могла бы обеспечить более здоровое и более безопасное будущее.