31

Запах денег с вертолёта

ЛОНДОН – Фискальная политика возвращается в моду после многих лет, если не десятилетий, забвения. Причина проста – недостаточное восстановление экономики после глобальная краха 2008 года.

В этом смысле хуже всего дела идут в Европе. Европейский ВВП почти не растёт на протяжении последних четырёх лет, а подушевой ВВП по-прежнему меньше, чем в 2007 году. Более того, прогнозы роста выглядят безрадостно. В июле Европейский центральный банк (ЕЦБ) опубликовал доклад, в котором говорится, что отрицательный разрыв ВВП (то есть отставание реального ВВП от потенциального) в еврозоне равен 6%. Это на четыре процентных пункта выше, чем считалось ранее. «Возможный вывод из этого факта, – заключает ЕЦБ, – в том, что меры стимулирования совокупного спроса (в том числе фискальная и монетарная политика) должны играть всё более важную роль в экономической политике». Сильные слова из уст центрального банка.

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

Фискальная политика была, по сути, полностью прекращена после 2010 года, поскольку из-за кризиса правительства столкнулись с беспрецедентными за всё послевоенное время размерами бюджетных дефицитов и резко выросшим соотношением госдолга к ВВП. Нормой стала политика сокращения бюджетных расходов.

В результате, единственным доступным инструментом стимулирования экономики оказались монетарные меры. Банк Англии и ФРС США влили огромные суммы в экономику своих стран с помощью программ «количественного смягчения» (QE) – масштабной скупки долгосрочных государственных и корпоративных ценных бумаг. В 2015 году ЕЦБ также запустил программу скупки активов, которую президент ЕЦБ Марио Драги пообещал продолжать до тех пор, «пока мы не увидим устойчивой коррекции темпов инфляции».

Политика QE не стала волшебной пулей. Она помогла остановить сползание в новую Великую депрессию, но каждое новое вливание денег в экономику приносило всё меньшую отдачу. Объявление ЕЦБ о переходе к этой политике помогло сократить разницу в доходности облигаций ключевых и периферийных стран Европы. Но как подчёркивается в исследовании Томаса Фаци из Института нового экономического мышления, меры количественного смягчения слабо повлияли на банковское кредитование, при этом выросли объёмы просроченных кредитов, не говоря уже о печальных цифрах ВВП и инфляции. Помимо этого, у политики QE обнаружились нежелательные последствия с точки зрения распределения богатства: средства достаются тем, у кого они уже есть и на чьи текущие расходы мало влияет появление дополнительных денег.

Власти должны были быть готовы к таким посредственным результатам. Когда центральные банки пытаются снизить инфляцию и выкачивают ликвидность из системы, их усилия нивелируются способностью коммерческих банков закачивать деньги обратно в систему, выдавая кредиты. В сегодняшней дефляционной среде наблюдается обратная картина. Центральные банки пытаются накачать экономику ликвидностью, чтобы стимулировать активность, но эти действия нивелируются способностью коммерческих банков выкачивать эту ликвидность, накапливая резервы и отказываясь кредитовать.

Тем самым, остаётся лишь фискальная политика. В сложившейся экономической ситуации правительствам следовало бы воспользоваться преимуществами сверхнизких процентных ставок, чтобы заняться инвестициями в инфраструктурные проекты, которые позволят одновременно стимулировать спрос и улучшить структуру экономики. Однако есть проблема – климат общественных ожиданий. Как говорит экономист из Оксфорда Джон Мюльбауэр, министерства финансов и центральные банки «вбили в сознание частного сектора идею необходимости снижения валового госдолга относительно ВВП».

Эти ортодоксальные взгляды вытекают из представлений, что заимствования – это просто «отложенные налоги». В соответствии с данными взглядами, когда частный сектор уверен, что налоги будут неизбежно расти из-за необходимости выплачивать госдолг, люди начинают увеличивать сбережения, чтобы платить возросшие налоги. В результате, любые стимулирующие меры оказываются неэффективными. В этой ортодоксальной системе взглядов ошибочно считается, что расходы правительства не создают никаких дополнительных доходов. Но пока она доминирует, фискальная политика, финансируемая в долг, абсолютно исключена из списка инструментов оживления экономического роста.

В результате, аналитики и политики начали муссировать идеи различных нетрадиционных фискальных мер в дополнение к нетрадиционным монетарным мерам. В частности, обсуждаются вариации так называемых «денег с вертолёта» в развитие знаменитого теоретического эксперимента Милтона Фридмана 1969 года: «однажды вертолёт… сбросил с неба банкноты на сумму $1000». Бывший председатель ФРС Бен Бернанке, среди прочих, был влиятельным сторонником идеи «сброса денег с вертолёта» для оживления ослабшей экономики.

«Деньги с вертолёта» бывают двух видов; их можно (и нужно) сбрасывать вместе. Первый вариант – дать их напрямую в руки потребителей, повысив их покупательную способность. Например, можно выдать всем избирателям или гражданам смарт-карты стоимостью $1000 каждая. Швейцарский экономист Сильвио Гезелль, предложивший схему «свободных денег» ещё в начале прошлого века, добавлял одно условие: неистраченные суммы раз в месяц облагаются налогом, чтобы отбить охоту к накоплению.

Fake news or real views Learn More

Другой вариант – деньги с вертолёта можно использовать для финансирования инфраструктурных расходов. Преимущества подобного «монетарного финансирования» в том, что эти расходы, хотя и увеличивают дефицит и приводят к постоянному росту денежной массы, не увеличивают национальный долг, потому что правительства будут «должны» эти деньги только своим собственным банкирам. Тем самым, устраняются негативные ожидания грядущего повышения налогов.

Конечно, идея заимствований, которые никогда не придётся выплачивать, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, верно? И существует понятная угроза, что власти могут быстро пристраститься к монетарному финансированию для оплаты частных и государственных расходов. Именно поэтому данная мера вряд ли будет испробована в открытую (если, конечно, экономическая ситуация серьёзно не ухудшится). Однако если мы окажемся в очередной рецессии (что выглядит весьма вероятным), политические риски бездействия будут ещё выше. Нравится вам это или нет, нетрадиционная фискальная политика вполне может стать следующей «главной игрой в городе».