Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

rodrik162_andrey popov_getty images_inequality Andrey Popov/Getty Images

Стоит ли нам волноваться о разрыве в доходах внутри или между странами?

КЕМБРИДЖ – Каждую осень, в начале занятий я провоцирую своих учеников следующим вопросом: лучше быть бедным в богатой стране или богатым в бедной стране? Этот вопрос обычно вызывает существенные и безрезультатные дебаты. Но мы можем разработать более структурированную и ограниченную версию вопроса, на который есть однозначный ответ.

Давайте сосредоточимся на доходах и предположим, что людей волнует только собственный уровень потребления (пренебрегая неравенством и другими социальными условиями). “Богатые” и “бедные” – это те, кто находится в верхней и нижней части 5% распределения доходов соответственно. В типичной богатой стране, самые бедные 5% населения получают около 1% национального дохода. Данные по бедным странам гораздо скуднее, но было бы не слишком далеко от истины предположить, что самые богатые 5% там получают 25% национального дохода.

Аналогичным образом, давайте предположим, что богатые и бедные страны - это страны, которые находятся в верхних и нижних 5% всех стран, расположенных по доходам на душу населения. В типичной бедной стране (такой как Либерия или Нигер), это составляет около 1000 долларов США, тогда как в типичной богатой стране (скажем, в Швейцарии или Норвегии) это составляет 65000 долларов. (Эти доходы корректируются с учетом разницы в стоимости жизни или покупательной способности, чтобы их можно было прямо сопоставить).

Теперь, мы можем подсчитать, что богатый человек в бедной стране имеет доход в 5000 долларов (1000 долларов х 0,25 х 20), тогда как бедный человек в богатой стране зарабатывает 13 000 долларов ($65 000 х 0,01 х 20). Если оценивать по материальному уровню жизни, бедный человек в богатой стране более чем в два раза состоятельнее, чем богатый человек в бедной стране.

Этот результат поражает моих учеников; большинство из них ожидают, что правдой будет обратное. Когда они думают о богатых людях в бедных странах, они представляют себе магнатов, живущих в особняках со свитой прислуги и парком дорогих автомобилей. Но несмотря на то, что такие люди, безусловно, существуют, представителем топ 5% в очень бедных странах, скорее всего, будет правительственный чиновник среднего уровня.

Более важный момент этого сопоставления состоит в том, чтобы подчеркнуть важность различий в доходах между странами, по сравнению с неравенством внутри стран. На заре современного экономического роста, до Промышленной революции, глобальное неравенство возникло практически исключительно из неравенства внутри стран. Разрыв в доходах между Европой и более бедными частями мира был небольшим. Но по мере развития Запада в девятнадцатом веке, мировая экономика претерпела “великую дивергенцию” между промышленным ядром и периферией, производящей первичные товары. В течение большей части послевоенного периода, разрыв в доходах между богатыми и бедными странами составлял большую часть глобального неравенства.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

С конца 1980-х годов, эту картину начали менять две тенденции. Во-первых, во главе с Китаем, во многих частях отстающих регионов начался значительно более быстрый экономический рост, чем в богатых странах мира. Впервые в истории, типичный житель развивающейся страны становился богаче более быстрыми темпами, чем такие же жители в Европе и Северной Америке.

Во-вторых, во многих странах с развитой экономикой стало расти неравенство, особенно в странах с менее регулируемыми рынками труда и слабой социальной защитой. Рост неравенства в Соединенных Штатах был настолько резким, что уже нельзя сказать с уверенностью, что уровень жизни американских “бедных” выше, чем у “богатых” в беднейших странах (при этом богатые и бедные определены так, как указано выше).

Эти две тенденции шли в компенсирующих направлениях, с точки зрения общего глобального неравенства – одна его уменьшила, а другая увеличила. Но они обе увеличили долю неравенства внутри страны в целом, обращая вспять непрерывную тенденцию, наблюдаемую с XIX века.

Учитывая фрагментарные данные, мы не можем быть уверены в соответствующей доле неравенства внутри страны и между странами в современной мировой экономике. Но в неопубликованном документе, основанном на данных из базы данных о мировом неравенстве, Лукас Чансел из Парижской школы экономики полагает, что целых три четверти нынешнего глобального неравенства могут быть вызваны неравенством внутри страны. Исторические оценки двух других французских экономистов, Франсуа Бургиньона и Кристиана Моррисона, показывают, что неравенство внутри страны не проявлялось столь сильно с конца девятнадцатого века.

Эти оценки, если они верны, предполагают, что мировая экономика перешла важный рубеж, требующий от нас пересмотра политических приоритетов. Долгое время, такие экономисты как я, говорили миру, что наиболее эффективным способом сокращения неравенства в глобальном доходе было бы ускорение экономического роста в странах с низким уровнем дохода. Космополиты из богатых стран – как правило, состоятельные и квалифицированные специалисты – могут претендовать на то, что придерживаются высоких моральных позиции, когда они преуменьшают озабоченность тех, кто жалуется на внутреннее неравенство.

Но рост популистского национализма на всем Западе частично вызван напряженностью между целями равенства в богатых странах и более высоким уровнем жизни в бедных странах. Расширение торговли в странах с развитой экономикой со странами с низким уровнем дохода способствовало неравенству в заработной плате внутри страны. И, возможно, единственный лучший способ повысить доходы в остальном мире – это позволить массовый приток рабочей силы из бедных стран на рынки труда богатых стран. Для менее образованных, низкооплачиваемых работников из богатых стран это будет плохой новостью.

Вместе с тем, политика в странах с развитой экономикой, которая подчеркивает внутреннюю справедливость, не должна быть во вред бедному населению мира, даже в международной торговле. Экономическая политика, которая поднимает доходы в нижней части рынка труда и уменьшает экономическую нестабильность, хороша как для внутренней справедливости, так и для поддержания здоровой мировой экономики, которая дает возможность развиваться бедным экономикам.

https://prosyn.org/8lTeuXXru;
  1. pei56_Miguel CandelaSOPA ImagesLightRocket via Getty Images_xijinpinghongkongprotestmasks Miguel Candela/SOPA Images/LightRocket via Getty Images

    China’s Risky Endgame in Hong Kong

    Minxin Pei

    In 2017, Chinese President Xi Jinping declared that by the time the People’s Republic celebrates its centenary in 2049, it should be a “great modern socialist country” with an advanced economy. But following through with planned measures to tighten mainland China's grip on Hong Kong would make achieving that goal all but impossible.

    2