Универсальные Банки: Упадок и Возрождение

Банковское дело во всем мире находится в процессе трансформации, вызванной финансовой революцией. И главной жертвой этого процесса являются, по всей видимости, универсальные банки, которые долгое время доминировали в финансовой системе Европы. Однако в настоящее время на такие банки все больше смотрят как на динозавров, отживших свой век. С момента своего появления в середине девятнадцатого века в Европе, универсальные банки достигли наибольших за всю историю своей деятельности успехов в Германии, получили широкое распространение в Центральной Европе, Скандинавских странах и Италии, а также в Японии, где нашли поддержку среди реформаторов, стремившихся к модернизации японской экономики и общества. Японская модель, в свою очередь, оказала влияние на экономическую политику всего азиатского региона в период после Второй Мировой Войны, особенно на Корею и Таиланд. Во время своего наивысшего подъема универсальные банки считались чем-то вроде «прислуги за все». Совмещая коммерческую и инвестиционную деятельность, такие банки часто являлись держателями огромных портфелей акций. В классическом варианте банки предоставляли объектам предпринимательской деятельности долгосрочные ссуды на инвестиционные цели, затем пытались обратить их в ценные бумаги и продать долг в виде облигаций или акций, когда на рынке складывалась благоприятная ситуация. Они занимались обслуживанием операций клиентов на рынке ценных бумаг, а также обслуживанием собственных операций в соответствие с установками, в которые вносились определенные изменения на ежегодном совещании компании. Упадок традиционных универсальных банков происходит по разным причинам. В 2000 году правительство Германии внесло серьезные изменения в налоговую систему страны, которая предусматривала наложение штрафа на прирост капитала с долгосрочного удерживания акций. Сейчас банки могут легко избавиться от активов, приносивших солидный доход (и реализовать прирост капитала). В Японии необходима общая банковская реформа, что вызвано размерами ущерба на рынках недвижимости и ценных бумаг, понесенного банками в результате обвалов на фондовых биржах, имевших место на протяжении последних десяти лет. В других странах Восточной Азии предоставление непомерных займов привилегированным клиентам стало одной из главных причин кризиса 1997 года. Универсальные банки Японии и других стран Азии обречены на упадок из-за понесенных ими потерь, в то время как универсальные банки Германии из-за полученных прибылей. На протяжении десятилетий универсальные банки считались секретом успеха немецкой и японской экономики. Ведущие банкиры видели свою миссию скорее в службе отечеству, чем в получении доходов (что, естественно, тоже было необходимо). До начала Первой Мировой Войны комиссия по кредитно-денежным вопросам США, созданная для работы с хронически нестабильными банками, заинтересовалась немецкой системой и поспешила скопировать ее. В 1931 году Британский Комитет Макмиллана провел беседы с ведущими немецкими банкирами и позднее содействовал преобразованию банковской системы по образцу Германии, которая, казалось, предоставляла более долгосрочное финансирование промышленным предприятиям, чем британская. Однако аргументы в пользу превосходства немецкой модели не имели прочного основания. Главным героем британского опроса 1931 года был Якоб Гольдшмидт, глава Darmstädter Bank (первого универсального банка Германии). Отчет комитета Макмиллана был опубликован 13 июля 1931 года в тот самый день, когда обанкротился банк Гольдшмидта, ослабив своим падением всю банковскую систему Германии. Великая Депрессия еще больше обнажила уязвимость универсальных банков, состоявшую в том, что их балансы могли быть подорваны длительными периодами дефляции активов. Именно такие дефляции и являлись характерным компонентом экономических проблем начала 30-х годов в Германии и 90-х годов в Японии. Система универсальных банков действительно давала преимущества в эпоху, когда информация была скудной и дорогостоящей. Универсальные банки имели более достоверные сведения о ситуации на предприятиях, в которых они имели долю, что давало возможность реагировать соответствующим образом на меняющиеся обстоятельства. Эти знания использовались для преобразования структуры производства в своих странах. В начале двадцатого века немецкие банки рационализировали электротехническую отрасль промышленности Германии путем создания двух гигантских концернов AEG и Сименс (Siemens) . В 1920-х годах они способствовали слиянию компаний и в автомобилестроении. Самым значительным результатом этой деятельности является создание Даймлер-Бенц (Daimler - Benz), который чуть было не поглотил и БМВ (BMW). Для 19-го века, при недостатке информации и отсутствии общих ревизионных нормативов это было огромным преимуществом. Однако недавняя интернационализация рынков капитала стала мощным орудием для создания финансовой прозрачности. А с появлением прозрачности исчезли некоторые преимущества универсальных банков. Секретность сейчас не в почете. Финансовые проблемы скорее пошатнули, чем упрочили долгосрочные взаимоотношения с клиентами. Так, например, «Дойче Банк» (Deutsche Bank) более века поддерживал тесные отношения со строительной компанией «Филипп Хольцман» (Philip Holzmann), однако его обвинили в отсутствии гибкости и чувствительности к изменениям в конъюнктуре рынка, когда компания обанкротилась в 1999 году. Недавно «Дойче Телеком» (Deutsche Telekom) обвинил «Дойче Банк» в грубейшей ошибке, связанной с выполнением крупного заказа на продажу их акций. Недостатки системы универсальных банков, существовавшие с самого начала, становятся все более и более очевидными. Сосредоточение финансового влияния отвлекает инвестиции на приносящие меньший доход направления. Начиная с 1945 года, не прекращались жалобы со стороны молодых компаний в Германии и Японии на отсутствие у них достаточного доступа к капиталу из-за игнорирования их универсальными банками. Одним из статистических показателей того, что эта жалоба имела под собой существенные основания, является высокий уровень инвестирования Германии и Японии в конце 20-го века. Приведенные цифры указывают на потребление большой части капитала при сравнительно низкой капиталоемкости, что, в свою очередь, говорит о неразумном использовании капитала. И все же может быть еще слишком рано служить заупокойную по универсальным банкам. Многие наблюдатели пророчили, что события 1931 года положат конец специфической финансовой структуре Германии, и, тем не менее, универсальные банки пережили Депрессию (правда, с помощью государства), нацистскую диктатуру (когда они вписались в государственную систему) и союзнические попытки провести финансовую реформу. При большей (и более легкой) доступности финансовой информации преимуществ от знания ситуации в той или иной сфере бизнеса, которыми когда-то обладали универсальные банки, сегодня гораздо меньше, чем раньше. Однако сочетание инвестиционной деятельности банков и больших возможностей для операций с широкой клиентурой до сих пор достаточно привлекательно, особенно в нынешние времена свободного распределения капиталов. Через много лет после Великой Депрессии, во время которой универсальные банки были упразднены в Америке законом Гласса-Стигала (1933), они возрождаются. Похоже, американский опыт указывает на то, что банки с широкой клиентурой, такие как «Ситикорп» (Citicorp) или «Бэнк оф Америка» (Bank of America) по-прежнему предоставляют большие преимущества, чем узкоспециализированные инвестиционные банки. Самым опасным врагом универсальных банков является продолжительная дефляция – отсюда и сегодняшние проблемы Японии. Так что, если удастся отрегулировать кредитно-денежную политику таким образом, чтобы этого избежать, то модель универсальной банковской системы еще может стать моделью будущего.
http://prosyn.org/jjqJdkU/ru;
  1. Sean Gallup/Getty Images

    Angela Merkel’s Endgame?

    The collapse of coalition negotiations has left German Chancellor Angela Merkel facing a stark choice between forming a minority government or calling for a new election. But would a minority government necessarily be as bad as Germans have traditionally thought?

  2. Trump Trade speech Bill Pugliano/Getty Images .

    Preparing for the Trump Trade Wars

    In the first 11 months of his presidency, Donald Trump has failed to back up his words – or tweets – with action on a variety of fronts. But the rest of the world's governments, and particularly those in Asia and Europe, would be mistaken to assume that he won't follow through on his promised "America First" trade agenda.

  3. A GrabBike rider uses his mobile phone Bay Ismoyo/Getty Images

    The Platform Economy

    While developed countries in Europe, North America, and Asia are rapidly aging, emerging economies are predominantly youthful. Nigerian, Indonesian, and Vietnamese young people will shape global work trends at an increasingly rapid pace, bringing to bear their experience in dynamic informal markets on a tech-enabled gig economy.

  4. Trump Mario Tama/Getty Images

    Profiles in Discouragement

    One day, the United States will turn the page on Donald Trump. But, as Americans prepare to observe their Thanksgiving holiday, they should reflect that their country's culture and global standing will never recover fully from the wounds that his presidency is inflicting on them.

  5. Mugabe kisses Grace JEKESAI NJIKIZANA/AFP/Getty Images

    How Women Shape Coups

    In Zimbabwe, as in all coups, much behind-the-scenes plotting continues to take place in the aftermath of the military's overthrow of President Robert Mugabe. But who the eventual winners and losers are may depend, among other things, on the gender of the plotters.

  6. Oil barrels Ahmad Al-Rubaye/Getty Images

    The Abnormality of Oil

    At the 2017 Abu Dhabi Petroleum Exhibition and Conference, the consensus among industry executives was that oil prices will still be around $60 per barrel in November 2018. But there is evidence to suggest that the uptick in global growth and developments in Saudi Arabia will push the price as high as $80 in the meantime.

  7. Israeli soldier Menahem Kahana/Getty Images

    The Saudi Prince’s Dangerous War Games

    Saudi Arabia’s Crown Prince Mohammed bin Salman is working hard to consolidate power and establish his country as the Middle East’s only hegemon. But his efforts – which include an attempt to trigger a war between Israel and Hezbollah in Lebanon – increasingly look like the work of an immature gambler.