9

Глобальная эпоха Сложности

НЬЮ-ЙОРК – У каждого столетия есть своя «эпоха». Возрождение, с философской точки зрения, называют эпохой Приключений. XVII век – эпохой Разума, за которой последовала эпоха Просвещения. XIX и XX века стали эпохами идеологии и аналитики, соответственно. Что же касается XXI века, то можно его назвать эпохой Сложности.

С одной стороны, наука и технологии достигли такого уровня, что люди научились создавать жизнь и даже (благодаря ультрасовременным технологиям генного редактирования) новые виды живых организмов. Футуролог Юваль Ной Харари ожидает неизбежного появления Homo deus: такого вида людей, которые будут «играть роль бога», манипулируя природой бесчисленными способами, например, они смогут откладывать наступление смерти, а в конечном итоге победят её. Большинство технологических тенденций, которые, по мнению министерства обороны США, являются наиболее важными в предстоящие годы, были совершенно неизвестны всего лишь 30 лет назад.

С другой стороны, значительная часть человечества страдает от ощущения беспомощности и разочарования, вызванного проблемами, которые мы очевидно не в состоянии решить, начиная с загрязнения природы и изменения климата и заканчивая непрекращающейся радикализацией и терроризмом. Этому чувству бессилия во многом способствует экономическое неравенство, которое усиливается из-за уничтожения рабочих мест автоматизацией, застывшего социального порядка и неблагоприятной политической динамики.

В эпоху, когда наша сила созидания и соответствующая ей сила разрушения достигли беспрецедентного уровня (один ракетный запуск может изменить ход истории), нельзя найти более важной задачи, чем разработка более справедливой и эффективной системы. В наступившую новую эпоху Сложности нам нужна новая парадигма восприятия мира, которая будут направлять наши усилии на благо мира и процветания.

Господствующее мировоззрение всегда было необходимым элементом формирования судьбы человечества. Александр Великий не смог бы завоевать почти весь известный в его эпоху мир, если бы он не был учеником философа Аристотеля. И это был не единичный случай: за каждой великой империей стоял великий философ или историк, чьи взгляды на мир придавали имперским стремлениям легитимность и даже религиозное значение. (Если бы историю писали жертвы, а не победители, тогда строительство империй выглядело бы, конечно, намного менее похвальным процессом).

Приступая к разработке нового мировоззрения, которое будет вести нас в будущее, нам следует выбрать по-настоящему глобальную точку зрения. Ранее анализ эволюции человеческого мировоззрения обычно фокусировался на странах Запада: рассматривался европейский (а затем американский) прогресс на пути от географических открытий, колонизации и строительства империй до индустриализации, распространения рыночных отношений и технологических инноваций.

Однако в XXI веке такой подход нуждается в пересмотре. Глобальный экономический кризис, начавшийся в США в 2007 году, продемонстрировал хрупкость модели развитых стран. Появился новый, более многополярный взгляд на мир, в соответствии с которым развивающиеся страны во главе с Китаем, Индией и Россией ставят под сомнение сложившийся статус-кво.

В то же время проблемы, стоящие перед странами мира, оказываются всё сильнее переплетены с глобальными мега-тенденциями (от изменения климата до финансиализации), которые находятся вне компетенции отдельных правительств. Физик Фритьоф Капра, ставший экологом, и химик Пьер Луиджи Луизи в своей книге 2014 года «Системный взгляд на жизнь» отмечают, что «главные проблемы нашего времени – это системные проблемы, которые взаимосвязаны и взаимозависимы». Соответственно, «они требуют системных решений».

В таком контексте мир нуждается в более целостном мировоззрении, основанном на принципах плюрализма и разнообразия (это касается географии, традиций, моделей государственного управления). Эти принципы отражают сложность современных глобальных тенденций и подчёркивают их. Подобный подход означает признание не только необходимости совместной работы государств над формированием мира, но и пределов наших возможностей в его формировании.

С давних пор человечество действует в соответствии с парадигмой детерминизма. Мы верим, что способны предсказывать результаты и манипулировать ими. Но мы до сих пор не открыли ни одного закона природы или уравнения, которые бы объясняли, каким именно образом жизнь эволюционировала до своего нынешнего состояния, а уж тем более подсказывали, как именно она будет эволюционировать в будущем. Детерминизм исчерпал себя. Ему на смену должна прийти парадигма, в которой неопределённость считается неотъемлемым фактом жизни.

В естественных науках уже наблюдаются подобные изменения. Квантовая механика, общая теория относительности, неопределённость стали шагом на пути вперёд в физике и математике. В биологии и нейронауках получает всё большую популярность идея, что жизнь возникает через познание (самосознание и самогенерацию) и постоянно меняется, а значит, нет «предсказуемого существования», как выразился биолог Стюарт Кауффман.

Однако в социальных науках – от экономики до политологии – данный переход ещё предстоит совершить. Экономика по-прежнему остаётся в основном линейной наукой, которая руководствуется детерминистскими, ньютоновскими принципами XVIII века. Но простые механистические теории не подходят к живым, сложным, зачастую квантовым системам. Более того, логика редукционизма, основанная на упрощённых допущениях и доминирующая сегодня в экономике, является в лучшем случае неполноценной, а потенциально – фундаментально ложной.

Точно так же в политике мы по-прежнему с трудом находим системные решения, в том числе и потому, что зачастую не способны договориться о природе комплексных проблем, с которыми мы сталкиваемся. Частично это вызвано глобальной природой современных проблем и разнообразием точек зрения, которые, следовательно, следует примирить. В фундаментальном же смысле это вызвано тем, что люди не всегда рациональны. И этот факт новая «экономика сложности» понимала бы лучше.

Если говорить шире, то новое «мировоззрение сложности» должно учитывать, что есть масса мотивов человеческого поведения, начиная с политических и экономических и заканчивая культурными и психологическими (и даже чисто технологическими). В эпоху сложности институты, которые мы строим и поддерживаем, требуют системного подхода, который будет эволюционировать вместе с быстро прогрессирующими естественными науками.