A protestor holds a banner translating 'AFD Is Not An Alternative' Anadolu Agency/Getty Images

Веймарские призраки Германии

ПРИНСТОН – Результаты выборов в Германии представляют собой странный парадокс. Христианско-демократический союз Ангелы Меркель бесспорно остался сильнейшей партией в стране, новое правительство без неё немыслимо. Но как ХДС, так и её бывший партнёр по правительственной коалиции – Социал-демократическая партия (СДП) – выступили слабо. Первой реакцией многих лидеров СДП на полученный их партией результат – 20,4% (это падение по сравнению с 25,7% в 2013 году) – стала поддержка идеи перехода в оппозицию.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

Такая реакция – бегство от власти – была характерна для политики времён краткого межвоенного эксперимента Германии с демократией – Веймарской республики. С момента создания Федеративной республики в 1949 году немецкую политику всегда преследовал один вопрос: возможно ли повторение истории Веймара и триумфа радикально правых сил? Теперь, когда впервые с момента окончания Второй мировой войны экстремистская партия («Альтернатива для Германии», сокращённо AfD) получила места в Бундестаге, этот вопрос стал весьма актуальным.

Есть некоторые очевидные параллели с Веймаром. В Веймарской республике даже в сравнительно стабильные годы – в середине и конце 1920-х годов, то есть до начала Великой депрессии, – избиратели наказывали партии, если они входили в состав правительства, и вознаграждали их, если они представлялись как альтернативные или протестные партии. В 1924-1928 годах умеренно правые силы входили в коалиционное правительство, но затем серьёзно проиграли; а после 1928 года аналогичным образом за участие в правящей коалиции была наказана СДП.

А затем началась депрессия, и те же самые механизмы заработали с ещё большей силой: поддержка правительства (или, как выражалась более радикальная оппозиция, «системы») стала политическим суицидом. Результатом этого стало бегство от ответственности, а политиков, которые оставались у власти, избиратели наказывали всё жёстче.

Если и есть какой-то повод для оптимизма по поводу итогов выборов в Германии, то он связан с близостью этих итогов к европейским нормам. Партия AfD набрала 13%; почти столько же Герт Вилдерс получил в апреле на выборах в Нидерландах, а эти выборы многие восприняли как поражение радикального популизма. Очевидно, что подавляющее большинство немцев не поддерживает партию AfD, чья фортуна может вскоре измениться из-за вероятного раскола в партийном руководстве.

Более того, трудно увидеть базу для сохранения роста популярности AfD. Во многих индустриальных странах выборы часто считаются простым отражением состояния экономики. И это особенно верно в случае Германии. Избиратели на родине послевоенного Wirtschaftswunder («экономического чуда») гордятся тем, что у них самая сильная экономика в еврозоне, которая к тому же процветает. Занятость бьёт рекорды. Посетителей мюнхенского «Октоберфеста» становится всё больше, они больше пьют и едят, но при этому менее склонны к насилию и совершают меньше преступлений. Даже еврозона демонстрирует в целом удивительно мощное восстановление экономики.

Но правительства похожи на людей: после длительного пребывания на одном месте у них иссякают идеи. В конце 2016 года Меркель выглядела уставшей, а новый лидер СДП – Мартин Шульц – получил кратковременный всплеск поддержки в опросах общественного мнения. Однако когда выяснилось, что у Шульца тоже нет новых идей, энтузиазм сменился разочарованием.

Слабые результаты правительственной коалиции выглядят явным следствием повсеместного разочарования в лидерах, которые не способны предложить ничего нового. Кроме того, итоги этих выборов затрудняют формирование новой коалиции. Наиболее правдоподобной (а на самом деле единственной) реальной альтернативой большой коалиции ХДС-СДП стала бы более крупная группировка, включающая либеральных «Свободных демократов» (сокращённо FDP) и «Зелёных» (так называемая «коалиция Ямайки», потому что цвета входящих в неё партий соответствуют цветам флага Ямайки).

Часто говорят, что Меркель предпочла бы коалицию ХДС с одними «Зелёными», поскольку во многих вопросах она очень сблизилась с программой этой партии, объявив о плане быстрого отказа от ядерной энергетики после катастрофы 2011 года в японской Фукусиме. Договориться же о «коалиции Ямайки» будет трудно, потому что партия FDP намного более консервативна во многих экономических вопросах, особенно когда речь заходит о бюджетных трансфертах в пользу других стран еврозоны.

Впрочем, «коалиция Ямайка» возможна, и её появление будет означать начало новой политике в Германии. Политический профиль партии FDP намного ближе к классическому рыночному либерализму, а партия «зелёных» за последние десять лет начала считать рыночные механизмы лучшим методом воплощения в жизнь своей экологической повестки.

Новая коалиция – это способ показать, каким может быть новый старт в немецкой политике. И этот новый старт коснётся всей Европы, в том числе укрепившегося франко-немецкого сотрудничества, основанного на согласии с более важной ролью не только рынков, но и реформированных европейских институтов, которые следят за рыночными процессами и регулируют их. Общеевропейские усилия требуются во многих сферах – вопросы безопасности и военного сотрудничества, решение неотложных проблем беженцев.

Германия не сможет вырваться из веймарской ловушки, мысля исключительно в немецком контексте. Ответом на политическую неопределённость является стабилизация европейской и международной систем. Именно в этом заключается финальный урок веймарской политики: когда в международном порядке начался процесс дезинтеграции, выгоды от внутриполитического сотрудничества стали выглядеть мизерными, а издержки радикальной риторики резко упали. Лишь стабильная Европа сможет обуздать призраков прошлого.

http://prosyn.org/J67EcTS/ru;

Handpicked to read next

  1. Chris J Ratcliffe/Getty Images

    The Brexit Surrender

    European Union leaders meeting in Brussels have given the go-ahead to talks with Britain on post-Brexit trade relations. But, as European Council President Donald Tusk has said, the most difficult challenge – forging a workable deal that secures broad political support on both sides – still lies ahead.

  2. The Great US Tax Debate

    ROBERT J. BARRO vs. JASON FURMAN & LAWRENCE H. SUMMERS on the impact of the GOP tax  overhaul.


    • Congressional Republicans are finalizing a tax-reform package that will reshape the business environment by lowering the corporate-tax rate and overhauling deductions. 

    • But will the plan's far-reaching changes provide the boost to investment and growth that its backers promise?


    ROBERT J. BARRO | How US Corporate Tax Reform Will Boost Growth

    JASON FURMAN & LAWRENCE H. SUMMERS | Robert Barro's Tax Reform Advocacy: A Response

  3. Murdoch's Last Stand?

    Rupert Murdoch’s sale of 21st Century Fox’s entertainment assets to Disney for $66 billion may mark the end of the media mogul’s career, which will long be remembered for its corrosive effect on democratic discourse on both sides of the Atlantic. 

    From enabling the rise of Donald Trump to hacking the telephone of a murdered British schoolgirl, Murdoch’s media empire has staked its success on stoking populist rage.

  4. Bank of England Leon Neal/Getty Images

    The Dangerous Delusion of Price Stability

    Since the hyperinflation of the 1970s, which central banks were right to combat by whatever means necessary, maintaining positive but low inflation has become a monetary-policy obsession. But, because the world economy has changed dramatically since then, central bankers have started to miss the monetary-policy forest for the trees.

  5. Harvard’s Jeffrey Frankel Measures the GOP’s Tax Plan

    Jeffrey Frankel, a professor at Harvard University’s Kennedy School of Government and a former member of President Bill Clinton’s Council of Economic Advisers, outlines the five criteria he uses to judge the efficacy of tax reform efforts. And in his view, the US Republicans’ most recent offering fails miserably.

  6. A box containing viles of human embryonic Stem Cell cultures Sandy Huffaker/Getty Images

    The Holy Grail of Genetic Engineering

    CRISPR-Cas – a gene-editing technique that is far more precise and efficient than any that has come before it – is poised to change the world. But ensuring that those changes are positive – helping to fight tumors and mosquito-borne illnesses, for example – will require scientists to apply the utmost caution.

  7. The Year Ahead 2018

    The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

    Order now