3

Пример Volvo и борьба с антимикробной резистентностью

ЛОНДОН – На прошлой неделе компания Volvo сделала воодушевляющее заявление: она прекратит выпуск машин с двигателями на бензине и дизеле после 2019 года. По всей видимости, топ-менеджеры Volvo ожидают, что в будущем традиционные автомобили станут менее прибыльными. Но какими бы ни были их мотивы, их решение нашло широкий отклик. Не прошло и 24 часов, как президент Франции Эммануэль Макрон объявил, что Франция запретит продажу бензиновых и дизельных машин к 2040 году.

Решение Volvo стало подтверждением глубоких изменений в автопроме, а также позитивным сигналом для борьбы с изменением климата. Но ещё важнее то, что оно продемонстрировало сохраняющуюся способность людей и организаций принимать большие, смелые решения в ответ на серьёзные вызовы.

Среди множества современных глобальных проблем борьба с антимикробной резистентностью (то есть с устойчивостью инфекций к противомикробным препаратам, сокращённо АМР) является тем направлением, где крайне необходимо аналогичное прорывное решение. Для тех, кто занят этой проблемой, её включение в повестку дня саммита «Большой двадцатки» (G20), проходившего в прошлом году в китайском Ханчжоу, стало огромным успехом. Но принятое тогда лидерами G20 заявление об АМР оказалось не таким смелым, каким оно могло бы быть, потому что они не захотели ставить планку слишком высоко. Они знали, что Германия, являющаяся активным лидером в борьбе с АМР, через год станет председателем в G20, поэтому от неё можно было ожидать более смелых предложений.

В этом году, в преддверии саммита G20 в Гамбурге, я начал беспокоится, что Германия не оправдает эти ожидания. Но, как оказалось, Германия обещала меньше, а сделала больше. В опубликованное по итогам саммита пространное коммюнике включено заявление по АМР, причём намного более решительное, чем я ожидал.

Лидеры G20 не только вновь подтвердили свою поддержку усилий Всемирной организации здравоохранения, Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН и Всемирной организации по охране здоровья животных, предпринимаемых для противодействия АМР. Они ещё и сделали важные шаги в трёх ключевых областях: использование антибиотиков в сельском хозяйстве, диагностика, рынок новых лекарств. На каждом из этих направлений есть хорошие возможности для принятия прорывных обязательств.

В сфере сельского хозяйства страны G20 пообещали ограничить использование антибиотиков вне ветеринарной медицины. Уже одно это является огромным шагом вперёд, поскольку в больших странах, например, в США и, по всей вероятности, в Китае и Индии, антибиотики сегодня больше используются для увеличения сельскохозяйственного производства, чем для борьбы с инфекциями у людей. Евросоюз запретил эту практику ещё десять лет назад, но его пример не получил глобального распространения, потому что этому препятствуют корыстные интересы в странах, являющихся крупными производителями продовольствия.

Тем не менее, в таких странах, как США и Бразилия, мы можем теперь ожидать появления собственных «примеров Volvo»: властям просто нужно сказать производителям продовольствия, что будет разрешено, а что запрещено. Частный сектор также должен продемонстрировать лидерские качества на этом фронте. Компаниям, производящим продовольствие, и розничным сетям надо следовать примеру производителя бекона из Девона, который недавно пообещал выпускать бекон только из свиней, не прошедших обработку антибиотиками. Поступят ли теперь аналогичным образом Walmart, Asda, Tesco и другие?

Кроме того, для победы в войне против АМР мы обязаны прекратить раздавать всем антибиотики как конфетки. Для этого нам нужны новые технологии и другие инструменты, помогающие изменить порядок работы с антибиотиками – то, как они выписываются и употребляются. Например, британская Комиссия по АМР, председателем которой я являлся, призывала развитые страны потребовать, чтобы к 2020 году перед выпиской рецепта с антибиотиками обязательно проводились определённые диагностические анализы.

Введя такое регулирование, любая развитая страна сможет утвердить себя в качестве глобального лидера. Равно как и компании, которые согласятся предоставлять необходимые для этого технологии диагностики по приемлемой цене, а также фармацевтические компании, которые поддержат эти технологии и будут выпускать новые грамотрицательные антибиотики (они должны будут продаваться по более высокой цене, чтобы не допустить их излишнего применения).

Какая фармацевтическая компания станет Volvo или Tesla в своей отрасли? Если одна компания займётся разработкой новых лекарств в ответ на распространение устойчивых к противомикробным препаратам патогенов (они включены ВОЗ в список срочных приоритетов), тогда она освободит другие компании от их привычных «смирительных рубашек» и вынудит отказаться от узкого мышления, сконцентрированного на размерах квартальной выручки.

В Комиссии по АМР мы рекомендовали 27 мер, которые помогли бы погасить кризис АМР на срок жизни целого поколения. Между тем, с начала десятилетия три американских фармацевтических производителя потратили на выкуп собственных акций уже больше денег, чем нужно на реализацию этих мер. Фармацевтические фирмы, по сути, превратились, прежде всего, в бухгалтерский бизнес, а создание лекарств отошло у них на второй план. Кто-то должен перевернуть эту модель с ног на голову.

Наша комиссия предложила также выплачивать премии за выход на рынок для стимулирования инноваций. Если бы крупные фармацевтические фирмы осуществили крупные инвестиции в исследование антибиотиков, они смогли бы серьёзно улучшить сложившуюся ситуацию в сфере разработки новых лекарств. Предложенный лидерами G20 «Центр сотрудничества в области научных исследований и разработок», как можно надеяться, поможет в этой работе. Лишь когда вся отрасль объединит свои усилия, проблема АМР уйдёт туда же, куда и автомобили с бензиновыми и дизельными двигателями.